-- Беги не беги,-- говорил он,-- а я нагоню и приведу... Что ты думаешь о себе? Что ты очень властна и сильна?.. Врешь, ты только грешна... Бог видит твою слабость и хочет тебя поддержать... Потому и послал меня сегодня тебе навстречу... Оттолкнешь меня -- Бога оттолкнешь... А он не приходит к грешнику дважды... Не бывает этого... нет... Ой, не отталкивай великого Гостя-Батюшку! Ой, не смотри, что он в рубище и яко смех человеком! Пришел -- так ты смири гордыню-то, узнай его, узнай, гордодумная, носа-то не вороти.
Виктория Павловна остановилась и глянула ему прямо в лицо.
-- Что вам от меня угодно?-- произнесла она твердо и раздельно.-- Кто вы такой и по какому праву ко мне пристаете?
В это время они стояли на повороте тропинки от беседки на главную аллею. Экзакустодиан кивнул на близстоящую скамью и скорее приказал, чем предложил:
-- Сядем.
Виктория Павловна подумала, пожала плечами: "Посмотрим, какое твое представление дальше будет!.." Сели.
Экзакустодиан долго молчал, разгребая перед собою длинною палкою своею желтый песок на промерзлом снегу. Он молчал и как будто совсем позабыл о Виктории Павловне, рядом с ним сидящей, хотя сам же ее и усадил. Виктория Павловна последила за движением его посоха и очень ясно увидала, что сосед ее старается вывести на песке какое-то подобие еврейских букв... Это ее покоробило. Совсем не религиозная по природе и воспитанию, она тем не менее с ранней юности питала особый "человеческий" культ Христа как Идеи и Евангелия как великой Легенды, и пародии, направляемые в эту область, казались ей непозволительными и невыносимыми...
Экзакустодиан, словно почувствовав ее враждебное настроение, круто к ней повернулся.
-- Дети есть?-- тявкнул он своим лисичьим лаем.
-- Вам какое дело?-- возразила Виктория Павловна холодно и спокойно.