Она нервно засмеялась и, докуривая папироску, держала ее несколько дрожащими пальцами:
-- Утопить свое имя хочу, m-lle Бурмыслова...-- словно докладывала она резко и учительно.-- Женщина я, смею похвалиться, не робкого десятка, но убедилась, что Любовью Сальм гулять по свету жутко... Это -- вызов, это -- поединок. А в условиях поединка можно геройствовать минутами, часами, но жизнь жить -- нельзя. А я желаю жить, и хорошо жить, без всякого стыда признаюсь вам в этой моей слабости, не очень, впрочем, необыкновенной. Еще если бы я была одна, то, может быть, побарахталась бы... Но я должна вам сознаться: я в таком положении... В моде, знаете, была, после оправдания-то... Увлеклась успехом... свой же защитник наградил... Ну, и... Это, знаете, обязывает... Не могу же я пустить будущего своего ребенка в свет с единственным званием: незаконнорожденное дитя известной убийцы поручика Туркменского, вдовы штабс-капитана Любови Николаевны Сальм...
Черносливные глаза ее наполнились слезами, и нос покраснел.
-- Ну вот... Надо выйти замуж... Нарочно искала такого, чтобы был Смирнов, либо Петров, либо Иванов... без всякой, знаете, экзотики, которая побуждает любопытных спрашивать: а кто она -- эта дама с громкой фамилией, урожденная?.. Известное дело, что Ивановы, Петровы, Смирновы так и женятся на Ивановых, Петровых, Смирновых... Своего рода половой подбор... Года через три, встретив Любовь Николаевну Смирнову, никто и не подумает признать в ней знаменитую Любовь Сальм... А мне не все ли равно, как зваться? Он же все-таки ведь дворянин... Я получила засвидетельствованные копии со всех его бумаг... Это у нас строго, по-деловому...
-- Послушайте,-- остановила ее Виктория Павловна, внимавшая ей как-то особенно сосредоточенно и мрачно,-- а не страшен вам риск ваш? Ведь все-таки ярмо... Да еще по такой лотерее! С закрытыми глазами...
-- А разве у него опасный характер?-- насторожилась госпожа Сальм.
Виктория Павловна отрицательно качнула головою.
-- Нет, сколько я помню, наоборот... Извините, но он, ваш Смирнов этот, мне, право, белогубого теленка какого-то напоминал, которого всякий куда погонит, туда он побредет...
-- Ну вот,-- облегченно вздохнула Любовь Николаевна.-- Как я рада. Рекомендации сошлись в одну точку... Почти теми же словами и отец Экзакустодиан мне его изобразил...
-- Экзакустодиан?-- насторожилась теперь, в свою очередь, Виктория Павловна.