-- Видите ли...-- отвечал я в некотором затруднении. Но она меня перебила:
-- Нет, я ведь вас спрашиваю не с тем, чтобы врываться в какую-нибудь конспирацию или заставить вас по дружбе совершить нескромность... Я вам прямо говорю: Бабая этого я сразу признала, так как видела его в России... Кто он, мне очень хорошо известно, да, я думаю, и всем отлично известно... Только ведь делают вид, будто это великий секрет... Но раз псевдоним этот здесь принят, так будем его держаться... Я только хочу слышать: знаете ли вы этого Бабая, какое он на вас производит впечатление?
-- Да что же?-- отвечал я.-- Человек, кажется, крепкий...
-- Да...-- быстро подхватила она.-- Вот это настоящее слово... Мне тоже показалось, что крепкий... Из тех, на кого можно положиться...
Она немножко примолкла, омрачившись, будто охваченная темною тучею... Потом тихо сказала:
-- Знаете, когда я впервые его увидала, мне сделалось немножко страшно, будто мне призрак почудился... Вы не находите, что он чрезвычайно похож на покойного князя?
Я чуть было не переспросил: "Какого князя?" -- но вовремя вспомнил, что речь идет, наверное, о покойном ее поклоннике, князе Белосвинском, который так странно застрелился на охоте...
-- Я не нахожу,-- сказал я не с особенною, впрочем, решительностью.-- Нет, не нахожу... Издали -- может быть, потому что оба высокие, тонкие и ярко выраженные блондины... Но князь был мягче лицом и глазами... У него не было этих солдатских челюстей, которые так портят Бабая...
-- Да, это, пожалуй, правда...-- согласилась Виктория Павловна.-- Но первое впечатление удивительно схоже... Да еще Фенечка впервые показала мне его в сумерки... я страшное тогда потрясение испытала...
И, помолчав, с горькою улыбкою прибавила: