Эту ее аттестацию вспомнили, когда -- около того времени, как исчезла пурниковская поповна, а самые азартные кумушки уверяли, будто даже в ту самую ночь,-- пробежала окрестными деревнями и была захвачена господином Тиньковым на своих землях невесть откуда взявшаяся великолепнейшая сука редкостной породы, оказавшаяся, по определению знатоков, чистокровною ньюфаундлендскою... Нашлись над Осною умники, которые и самих себя, и ближних убеждали с совершенною искренностью, будто сука эта -- совсем не собака, но исчезнувшая из Пурникова красавица, повернутая в собачий образ чарами -- известно чьими... Люди здравомыслящие смеялись, а сплетня все-таки бежала да бежала, суеверная басня росла да росла... И, хотя очень скоро стало известно, что исчезнувшая поповна просто сбежала с акробатом из бродячего цирка и в настоящее время -- отнюдь не в собачьем, а, напротив, в чересчур уж человеческом образе, ибо чуть не нагишом,-- распевает шансоньетки на эстраде одного из московских загородных кафешантанов; хотя еще скорее нашлись хозяева заподозренной в человечестве собаки, которая, оказалось, препровождалась известным петербургским собачником в имение князя Белосвинского, но с правосленской платформы удрала от своего проводника в лес и -- была такова; хотя, искусно зажиленная господами Тиньковыми, которым -- что в руки попало, пиши пропало, ньюфаундлендица благополучно прожила у них несколько лет, каждую весну и осень принося превосходнейших щенят, на что оборотни, по утверждению специалистов деревенской демонологии, неспособны; все-таки к темной репутации Арины Федотовны прибавилось еще одно черное пятно, памятное для многих... Курьезнее всего, что дурацкий слух не пал совершенно даже после того, как бывшая пурниковская поповна опять побывала в родных местах -- весьма шикарною барынею, завоевав себе великолепного супруга из гвардейцев и покинув ради того свою артистическую карьеру...
-- Что ж такого?-- возражали неумолимые скептики в избах над Осною.-- Кабы она прежде приехала, а то ведь собаки-то у Тиньковых больше нет... в прошлую зиму пропала...
-- Пропала! Свой же охотник спьяну за волка застрелил... только признаться не смел, барыни опасаясь...
-- Мы о том неизвестны,-- с загадочною политичностью уклонялись скептики от спорного факта.-- А только нет...
-- Да, пропала ли, застрелена ли -- какое это имеет отношение к поповне?
-- А такое, что, значит, собачий срок свой она отбыла, смилостивилась, значит, над нею Арина-то. Вот, значит, поповна из собак расколдовалась и опять женщиною разгуливает по белому свету.
Из слов Виктории Павловны Иван Афанасьевич понял, что Арине Федотовне происхождение и существование маленькой Фенечки не только известно, но именно она-то и оборудовала это, что девочка очутилась в качестве приемной дочери в селе Нахижном, в богатом крестьянском, на купеческом положении доме Ивана Степановича Мирошникова, когда-то предеятельного булыни, на промысле этом и разжившегося, а ныне шестидесятилетнего старика, сложившего с себя все мирские дела и хлопоты, чтобы на капитал спокойно доживать век свой вместе со своею пятидесятилетнею старухою.
"Здорово, однако, тогда околпачили меня сударыньки эти,-- размышлял Иван Афанасьевич, сердито усмехаясь в запотелое окно.-- Н-да... Аринушка... Есть за что ей спасибо сказать. Эка лгуша безмолвная, эка глаза бесстыжие!.. Ну на что мне теперь это открытие -- про дщерь мою, с неба упавшую? Ну, дочь так и дочь, ну, отец так и отец... никакого сахару для нас обоих из того не вырастет. Нет, вот если бы мне в те поры догадаться да Арины-то не пугаться, а удариться бы за Викторией Павловной в Питер... Так -- поди же ты: мысли словно тестом залипли, затмение обволокло... Уж именно что ведьма эта Арина; только что, каков я ни есть, но образование имею, а то поверил бы, что в самом деле умеет колдовать. Ну как было не сообразить: путались мы с Викторией Павловной два месяца с лишком без всякой осторожности -- статочное ли дело, чтобы беспоследственно?.. Хи-хи-хи! Бывало, ежели что мимоходящее в кустах поймаешь, так и то -- глядишь -- своевременно, не сын, так дочка... мало ли их, моих отпрысков, императорский воспитательный дом растит!.. И ведь приходило в голову, вот ей-Богу, приходило, что удивительно это, как ей счастливо повезло. Ан, оно, оказывается, вон как повернулось. Дочка, Фенечка. Очень приятно, но покорнейше вас благодарю. Вы бы еще мне ее уже совершеннолетнюю предъявили..."
С досады стал курить; табак притуплял раздражение и нагонял мечту.
"Если бы мне только знать тогда, что она уехала беременная, я бы такую драму разыграл... Осеклась бы ты, Аринушка, сколько ни бойка... Потому что это позиция твердая: позвольте-с! Вы мать моего ребенка! Где мой ребенок? Вам его не угодно, вы его стыдитесь, так я признаю и желаю, чтобы он был при мне... Прав нету? Вне брака? Хе-хе-хе! А скандалище-то? А князь-то? А Федька Нарович? А Сашка Парубков и прочие влюбленные черти-дьяволы?.. Конечно, палка -- она о двух концах и -- по ней они лукошком, а по мне безменом... Да, я тогда не очень-то их боюсь, извергов кулакастых: в газеты брошусь, всюду защиту найду, со свету сживу... Потому что -- спасите, мол, заступитесь, во имя человечества! Дитя с отцом разлучают! Родную дочь отняли из рук! Что же, мол, это, Господи? Или у нас лесные обычаи и звериные нравы? Блудить могла, а рождения своего устыдилась?.. Д-да... хорошие козыри в руку шли -- играть было! Теперь шевельни эту историю -- ну, ей напакостишь, а себе вдвое... только людям смех. А тогда... эх, Черт Иванович, проворонил! Обошли..."