-- Да и меня, надеюсь, вы не имеете основания причислять к поверхностным людям. Я лишь стою за то, что существо предмета не изменяется от его видимых приспособлений к неопредолимой необходимости. И, наоборот, очень часто -- именно для того, чтобы сохранить целым существо, благоразумие и долг требуют подчинения наружной формальности...
Дина на это отвечала, что мало ли какие бывают формальности.
-- В первые века христианства тоже никто не приглашал мучеников непременно веровать в идолов и в божественное имя цезарей, а надо было только покурить пред ними щепоткою фимиама и сделать публично несколько благоговейных жестов. Формальность, пустая формальность, однако люди предпочитали ей -- идти на кресты, на костры, на эшафоты, в львиные челюсти...
-- Дина, вы ужасно экзажерируете! {Преувеличивать (от фр. exagérer).} -- воскликнул барон: он любил подобные слова.-- Что общего между христианами в цирках и амфитеатрах и десятью минутами стояния и хождения вокруг аналоя? Неужели тут -- в отказе подобном -- вы способны видеть какой-то героизм?
Дина заметила, что о способах героизма она спорить не будет, но -- убеждение, какое бы ни было и в чем бы оно ни проявилось, есть убеждение, и насиловать его нельзя. А к жертвам и уступкам его понуждать -- это все равно что сказать человеку, что вера его -- пустая вера, которая совсем ему, по существу, не нужна и не важна, и может он ее, значит, применительно к обстоятельствам и по мере надобности и коверкать, и обрезывать, как ему в данный момент выгоднее и удобнее... А -- захочет и условия приятные подойдут -- то и совсем пустить ее побоку... Она настолько уважает свою мать, что подобного компромисса требовать от нее не в состоянии и не станет.
-- Помилуйте,-- спорил угнетенный барон,-- что вы и меня, и себя пугаете словами? Компромисс не бешеный волк и не тигр бенгальский... Как же быть без компромиссов? Это воображаемая жизнь. В действительности подобной не бывает. Все общество -- по идее своей -- сплошной компромисс. Мы все компромиссам подчинены и ими только живем и целы... Почему, наконец, в отношениях своих вы одним позволяете вступать в компромиссы, не боясь, что они нарушают тем свою веру, а Анимаида Васильевна одна является для вас каким-то неприкосновенным исключением?
Дина, строго нахмурившись, немедленно остановила его вопросом:
-- Какие же это, собственно говоря, веры с компромиссами и кому я позволяю?
-- Да, например, мне,-- бухнул сгоряча зарапортовавшийся барон.-- Ведь для меня-то вот, например, вы компромисс признаете возможным...
Дина еще строже полюбопытствовала узнать, о каком именно компромиссе он говорит. А барон, увлекаемый своею несчастною судьбою, так же поспешно и неосторожно брякнул, что -- вот для него, барона такого-то, его фамильный культ -- тоже в своем роде почти что религия, убеждение глубокое и драгоценное, однако вот он же поступается этими своими взглядами для счастья жениться на такой девушке, как Дина...