Смирением, самоукорением, покаянием и страхом Божиим, памятуя всегда слово псаломское, что бы уклоняться прежде всего от зла, а потом уже стараться творить благо. <...>
Покаяние
Если бы Господь, по милосердию Своему, не даровал нам таинства покаяния, врачующего многие немощи наши, то куда бы деваться нам, неисправным, присно готовым нарушать обеты святого крещения?!
Главная сила покаяния состоит в смирении, которое, как и всякая добродетель, имеет свои степени.
Блажен, кто обретается хоть на какой-нибудь из степеней треблаженного смирения, которое во всяком неприятном и скорбном случае более себя винит, что оно не умело поступить, как бы следовало, а потому и пребывает всегда более спокойно.
Мнимая же правость наполняет душу смущением, весьма вредным на пути благочестия.
Благотворительность
Мы имели указание от покойного отца нашего (Макария) на слова Петра Дамаскина, что спасение человека совершается между страхом и надеждой, чтобы не отчаиваться и бесполезно не надеяться (3 ч[асть] Добротолюбия о семи деланиях).
Обе эти крайности душевредны и опасны. Господь через притчу о мытаре и фарисее ясно показал, как и повинные, и слабые грешники могут получать через смиренное покаяние не только спасение, но и оправдание, и как человек, по-видимому безгрешный и с различными видимыми добродетелями, может быть отвержен Богом за горделивый образ мыслей.
...Если апостол Иаков говорит о делах, что вера без дел мертва есть, но говорит об этом не просто, а указывает на жестокосердие и немилосердие того, кто имеет возможность благотворить ближнему и не благотворит ему в нужде, говоря так: "аще брат или сестра наги будут и лишены дневные пищи, но речет им могущий благотворить: идите с миром, то какая польза?"