Эти мысли невольно приходятъ въ голову, когда вспоминаешь тѣ обстоятельства, при которыхъ складывалась умственная личность Бакунина.
Бакунинъ, родившійся въ 1824 году, происходилъ изъ небогатой дворянской семьи. Образованіе получилъ скудное, какое можно было получить въ артиллерійскомъ корпусѣ того времени. Онъ былъ выпущенъ въ гвардію офицеромъ, но его отецъ, разсердившійся на него за что-то, выхлопоталъ, чтобы его перевели въ армію. И вотъ юный Бакунинъ очутился въ какой-то глухой бѣлорусской деревнѣ, гдѣ стоялъ артиллерійскій паркъ, въ которомъ онъ служилъ. Недюжинныя умственныя силы юноши требуютъ выхода, но въ этомъ медвѣжьемъ углу не съ кѣмъ слова сказать. Читать нечего. Нелѣпая служба опротивѣла... И юноша бросается на постель въ своемъ тулупѣ, лежитъ дни, лежитъ ночи, ничего не дѣлая, никого не видя. Весьма вѣроятно, что въ непродолжительномъ времени, онъ нашелъ бы себѣ утѣшеніе въ водкѣ, въ которой бы и утопилъ всѣ тѣ душевные ростки, которые незримо таились въ немъ, тщетно ожидая возможности роста.
Къ счастью для Бакунина, его начальникъ заявилъ ему, что если онъ поступилъ на службу, то долженъ служить какъ слѣдуетъ, а то лучше выйти въ отставку. У Бакунина и въ мысляхъ не было о возможности отставки. Онъ тотчасъ же оставилъ службу и поѣхалъ въ Москву, гдѣ со свойственной ему страстностью, бросаясь отъ одной науки къ другой, старался пополнить недостатки своего образованія. Тамъ съ нимъ сошелся Станкевичъ, одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ и образованнѣйшихъ людей того времени, и оцѣнивъ его способности, засадилъ его за изученіе величайшихъ нѣмецкихъ философовъ. Не зная нѣмецкаго языка, Бакунинъ выучился ему, читая Канта и Фихте, и въ совершенствѣ усвоилъ идеи тогдашняго властителя думъ -- Гегеля.
Жить въ тогдашней Россіи для такой натуры, какъ у Бакунина, было пыткой. Онъ всей душой рвался въ Берлинъ для завершенія своего образованія. Средствъ у него не было, и онъ обратился за помощью къ Герцену. "Я жду духовнаго перерожденія и крещенія отъ этого путешествія, я чувствую въ себѣ такъ много сильной и глубокой возможности, и еще такъ мало осуществилъ, что каждая лишняя копѣйка для меня важна, какъ новое средство къ достиженію моей цѣли... Я не буду говорить тебѣ о своей благодарности, но, повѣрь мнѣ, я никогда не позабуду, что ты и друзья твои, почти не зная меня и не проникнувъ въ глубину души моей, повѣрили въ дѣйствительность и святость моего внутренняго стремленія; я никогда не позабуду, что, давъ мнѣ средства ѣхать заграницу, вы, можетъ быть, спасли меня отъ ужаснѣйшаго несчастья -- отъ постепеннаго опошленія. Повѣрьте, что я всѣми силами буду стараться оправдать вашу довѣренность и что я употреблю всѣ заключающіяся во мнѣ средства, для того, чтобъ стать живымъ, дѣйствительно духовнымъ человѣкомъ, полезнымъ не только для себя одного, но и отечеству, и всѣмъ окружающимъ меня людямъ".
Герценъ оцѣнилъ таланты Бакунина и помогъ ему завершить образованіе заграницей.
Очень многіе изъ русскихъ людей, попавъ на долго заграницу, чувствуютъ себя какъ растенія, вырванныя съ корнемъ изъ родной почвы. Нѣтъ никакого захватывающаго дѣла, нѣтъ связи съ окружающей жизнью. Отъ своихъ отсталъ, къ чужимъ не присталъ. Бакунинъ этого не чувствовалъ. Онъ быстро освоился съ заграничной жизнью, всей душой сталъ на сторону рабочаго класса и принялъ самое горячее участіе въ цѣломъ рядѣ революціонныхъ движеній. Во время возстанія въ Дрезденѣ въ 1849 году, онъ былъ начальникомъ обороны, и взятый въ плѣнъ послѣ упорной борьбы, былъ приговоренъ къ смертной казни. Смертная казнь была замѣнена вѣчной тюрьмой. Но черезъ нѣкоторое время, саксонское правительство передало Бакунина Австріи, гдѣ его также сперва предполагали казнить, но потомъ," продержавши въ Ольмюцской тюрьмѣ полгода прикованнымъ къ стѣнѣ, передали его русскому правительству. Императоръ Николай I былъ польщенъ тѣмъ, что поручикъ его артиллеріи былъ "диктаторомъ" столицы Саксоніи, похвалилъ его храброе поведеніе въ Дрезденѣ и посадилъ его въ Петропавловскую крѣпость. Въ крѣпости, по желанію Николая, Бакунинъ написалъ записку о нѣмецкомъ и славянскомъ движеніи. Императоръ остался запиской очень доволенъ, а про Бакунина замѣтилъ: "онъ умный и хорошій малый, но опасный человѣкъ, его надобно держать взаперти". И хорошаго малаго держали въ такой ужасной обстановкѣ Алексѣевскаго равелина, что онъ хотѣлъ лишить себя жизни. Послѣ трехъ лѣтъ, въ 1854 году, его перевели въ Шлиссельбургскую тюрьму. Умеръ Николай, вступилъ на престолъ Александръ II, Бакунинъ продолжалъ сидѣть, и наконецъ, лишь въ 1857 году, его послали на житье въ Восточную Сибирь, откуда только въ 1861 году ему удалось, наконецъ, убѣжать, и переправившись черезъ два океана и Америку, прибыть въ Европу. Долгихъ лѣтъ неволи и страданій какъ не бывало. Бакунинъ съ юношеской энергіей бросается въ борьбу съ существующимъ строемъ.
Гигантскаго роста, съ косматой, какъ у льва, огромной головой, съ дѣтской довѣрчивостью и простотой, неутомимый въ спорахъ, блестящій умомъ Бакунинъ, былъ какъ бы созданъ для агитаторской дѣятельности. Какъ глубокій философъ, онъ легко разрушалъ самыя сложныя теоріи, служащія для поддержанія существующаго строя. Какъ боецъ, онъ ломился къ освобожденію человѣчества, ломился напрямикъ, что бы ни стояло на его пути. Какъ ребенокъ, онъ никогда не думалъ о завтрашнемъ днѣ, не думалъ о томъ, что ѣсть и гдѣ спать, и во что одѣться, занималъ деньги направо и налѣво, и точно также разбрасывалъ ихъ и раздавалъ кому попало.
Къ страсти проповѣдыванія, агитаціи, пожалуй демагогіи, къ безпрерывнымъ усиліямъ учреждать, устраивать комплоты, переговоры, заводить сношенія и придавать имъ огромное значеніе, у Бакунина,-- по словамъ близко знавшаго его Герцена,-- прибавляется готовность первому итти на исполненіе, готовность погибнуть, отвага принять всѣ послѣдствія. Это натура героическая, оставленная исторіей не у дѣлъ. Онъ тратилъ свои силы иногда на вздоръ такъ, какъ левъ тратитъ шаги въ клѣткѣ, все думая, что выйдетъ изъ нея. Но онъ не риторъ, боящійся исполненія своихъ словъ, или уклоняющійся отъ осуществленія своихъ общихъ теорій..."
Въ чемъ же состояли эти теоріи?
Бакунинъ вѣрилъ, что высшимъ закономъ для человѣка является законъ развитія, въ силу котораго человѣчество прогрессируетъ отъ менѣе совершенной къ болѣе совершенной формѣ существованія. "Исторія,-- по словамъ Бакунина,-- состоитъ въ прогрессивномъ отрицаніи первоначальной животности человѣка черезъ посредство развитія его человѣчности... Позади насъ находится наше животное, впереди насъ наше человѣческое существованіе; свѣтъ человѣчности, который одинъ можетъ просвѣтить и согрѣть, освободить и поднять насъ, сдѣлать насъ свободными, счастливыми и братьями; никогда не находится въ начальной, а всегда въ конечной точкѣ исторіи... Мы никогда не должны смотрѣть назадъ, а всегда лишь впередъ; впереди насъ наше солнце, наше спасеніе..."