"Съ уничтоженіемъ политической тираніи,-- замѣчаетъ Тэккеръ,-- должны сами собой исчезнуть экономическія привилегіи". Нельзя, конечно, ожидать, что всякаго рода трудъ будетъ вознаграждаться одинаково. Нѣкоторое неравенство вознагражденія будетъ всегда существовать, вслѣдствіе цѣлаго ряда случайныхъ причинъ и различія въ способностяхъ людей. Но и это неравенство будетъ все болѣе и болѣе сглаживаться, благодаря отсутствію тѣхъ условій, которыя въ настоящее время искусственно усиливаютъ неравенство.
Для того, чтобы настоящій общественный строй замѣнился анархическимъ, по мнѣнію Тэккера, необходимо, чтобы личности, проникшіяся анархическимъ ученіемъ, убѣдили достаточное число людей, что ихъ собственные интересы требуютъ реформы общества, и чтобы люди эти, сообща отказываясь повиноваться властямъ, уничтожили бы такимъ образомъ государство и измѣнили существующій въ настоящее время общественный строй и форму собственности. Проповѣдь революціи должна вестись посредствомъ слова и печати. Только тамъ, гдѣ нѣтъ свободы слова и печати, можно прибѣгать и къ насилію, однако лишь въ самомъ крайнемъ случаѣ. "Въ Россіи,-- замѣчаетъ Тэккеръ,-- террористическія дѣйствія цѣлесообразны, тогда какъ въ Германіи и Англіи они нецѣлесообразны... Время вооруженныхъ возстаній миновало, они слишкомъ легко подавляются".
Хорошими средствами, по мнѣнію Тэккера, для пропаганды анархическихъ ученій, могутъ служить единичные отказы отъ уплаты налоговъ и опыты устройства анархическихъ сообществъ въ небольшихъ размѣрахъ.
Когда достаточное число людей сдѣлаются убѣжденными анархистами, то настанетъ часъ для переворота, который уничтожитъ государство и преобразуетъ общественныя отношенія. По мнѣнію Тэккера, соціальная революція должна вылиться въ форму пассивнаго сопротивленія: т. е. отказа въ повиновеніи властямъ. "Пассивное сопротивленіе, говоритъ онъ, есть самое могущественное оружіе, когда-либо пускавшееся въ ходъ человѣкомъ противъ угнетенія... Это единственное сопротивленіе, которое имѣетъ успѣхъ при нынѣшнемъ господствѣ военщины. Въ настоящее время во всемъ культурномъ мірѣ нѣтъ такого тирана, который не предпочелъ бы безпощадно подавить кровавую революцію, чѣмъ увидѣть, что значительная часть его подданныхъ рѣшилась не повиноваться ему. Возстаніе можетъ быть легко подавлено, но никакое войско не пожелаетъ и не можетъ направить свои ружья противъ мирныхъ людей, которые даже не толпятся на улицахъ, а сидятъ по домамъ и настаиваютъ на своихъ правахъ".
Какъ только люди, хотя и меньшинство, но настолько значительное, что его нельзя засадить въ тюрьму,-- какъ только люди отказались бы повиноваться правительству, отказались бы отъ уплаты налоговъ, арендной и квартирной платы, и стали бы сами устраивать свои дѣла,-- существованію правительства и государства со всѣми ихъ войсками, судами, полиціей и тюрьмами наступилъ бы конецъ.
VII.
Л. Толстой.
Жизнь и значеніе Л. Н. Толстого достаточно извѣстны нашимъ читателямъ, и потому мы не будемъ говорить о нихъ, а перейдемъ сразу къ тѣмъ сторонамъ его міровозрѣнія, которыми онъ приближается къ анархистамъ.
По ученію Толстого, высшимъ закономъ для человѣка должна быть любовь. Та любовь, которая является основой ученія Христа. Разнообразныя искаженія этого ученія создали множество различныхъ толковъ, сектъ, религій и т. п. Не принадлежа ни къ одному изъ этихъ вѣроученій, Толстой беретъ изъ ученія Христа лишь то, что, по его мнѣнію, вполнѣ согласуется съ законами разума, и смотритъ на это ученіе не какъ на какое-то сверхчеловѣческое откровеніе, а какъ на мудрѣйшее руководство для разумной и доброй жизни, вытекающее изъ основного закона любви.
То, что люди, не понимающіе жизни,-- говоритъ Толстой,-- называютъ любовью, это только извѣстное предпочтеніе однихъ условій блага своей личности другимъ. Когда человѣкъ, не понимающій жизни, говоритъ, что онъ любитъ свою жену, или ребенка, или друга, онъ говоритъ только то, что присутствіе въ его жизни его жены, ребенка друга увеличиваетъ благо его жизни... Истинная же любовь всегда имѣетъ въ основѣ своей отреченіе отъ блага личности".