-- Такъ кто же вы такой -- наконецъ?
-- Я анархистъ.
Основой своего ученія Прудонъ считаетъ справедливость. Отношеніе между людьми должны быть построены на справедливости.
"Я долженъ относиться къ своему ближнему, говоритъ Прудонъ, съ такимъ же уваженіемъ, какъ къ самому себѣ, и, насколько возможно, содѣйствовать тому, чтобы и другіе относились къ нему точно такъ-же; этого требуетъ отъ меня совѣсть.
Ради чего я долженъ уважать ближняго? Ради его силы, его способностей, его богатства? Нѣтъ, это все внѣшности, которыхъ я не долженъ уважать въ человѣкѣ. Такъ можетъ быть, ради того уваженія, которое онъ съ своей стороны оказываетъ мнѣ? Нѣтъ, справедливость выше и этого основанія. Она требуетъ уваженія человѣческаго достоинства даже по отношенію къ врагу... Я уважаю въ ближнемъ не то, чѣмъ одарила его природа, или чѣмъ украсило его счастье, не вола его, не осла его, не рабыню его, какъ десять заповѣдей; также и не то добро, которымъ, какъ я ожидаю, онъ отплатитъ мнѣ; я уважаю въ немъ просто человѣка".
Почему человѣкъ долженъ подчиняться требованіямъ своей совѣсти? Почему онъ долженъ быть справедливымъ? Этихъ вопросовъ Прудонъ не касается. Онъ избѣгалъ отрываться отъ земли. Основнымъ началомъ справедливости онъ считаетъ чувство личнаго достоинства, которое человѣкъ сознаетъ не только въ себѣ, но и въ другихъ людяхъ. Справедливость, по его мнѣнію, не зависитъ ни отъ какой религіи, хотя она до сихъ поръ постоянно съ нею смѣшивалась.
Отрицая религіозное начало справедливости, Прудонъ считаетъ ее самое высшимъ закономъ "опредѣляющимъ и упорядочивающимъ неопредѣленные и противорѣчивые факты общественной жизни". "Все, что наша мудрость знаетъ о справедливости, замѣчаетъ Прудонъ, содержится въ знаменитомъ изреченіи: поступайте со своими ближними такъ, какъ ты желаешь, чтобы поступали съ тобою; а чего ты не желаешь себѣ, то не дѣлай и ближнему".
Основываясь на идеѣ справедливости, Прудонъ отрицаетъ всѣ законы, считая, что отношенія между людьми могутъ опредѣляться только посредствомъ свободнаго договора.
"Я готовъ вступать въ договорныя отношенія,-- говоритъ онъ,-- но я не желаю никакихъ законовъ; я не признаю ни одного изъ нихъ; я оставляю за собой право не подчиняться никакимъ принудительнымъ требованіямъ, которыя предъявляетъ ко мнѣ будто бы необходимое начальство. Законы! Мы знаемъ, что они такое и чего они стоятъ. Они тонки какъ паутина для могущественныхъ и богатыхъ, но крѣпче самыхъ прочныхъ цѣпей для бѣдныхъ и малыхъ міра сего; это рыболовныя сѣти, разставляемыя правительствами".
Отрицая законы и ставя на ихъ мѣсто договорныя отношенія, Прудонъ точно также отрицаетъ и государство, которое создаетъ принужденіе надъ личностью вмѣсто договора. Онъ Не только отрицаетъ его полезность, но даже считаетъ, что существованіе его въ особенности противорѣчитъ справедливости.