"Никакая монархическая власть не можетъ быть законна,-- говоритъ Прудонъ. Ни наслѣдованіе, ни избраніе, ни всеобщее голосованіе, ни достоинства правителя, ни религіозное утвержденіе не могутъ сдѣлать ее законной". Республиканское правительство, по мнѣнію Прудона, почти не отличается отъ монархическаго. Когда во Франціи правительство второй республики выработало послѣ продолжительной работы свою конституцію, Прудонъ сказалъ: "Я подаю голосъ противъ вашей конституціи, не только потому, что она дурна, но и потому, что она конституція".
Всѣ партіи, по мнѣнію Прудона, безъ исключенія, разъ онѣ стремятся къ власти, представляютъ лишь особыя формы самодержавія; и не будетъ существовать свободы для гражданъ, порядка въ обществѣ, единенія между рабочими, до тѣхъ поръ, пока, вмѣсто того, чтобы вѣрить въ правительство, мы не откажемся отъ него разъ навсегда. Справедливость требуетъ, чтобы государство было замѣнено иной формой человѣческаго общежитія, основанной на договорѣ. Такую форму будущаго устройства Прудонъ назвалъ анархіей и федераціей.
Въ этомъ новомъ обществѣ людей будетъ соединять не какая-либо верховная власть, а исключительно сила договора, и, слѣдовательно, лишь собственная воля человѣка, создающая этотъ договоръ, будетъ для него закономъ. Поэтому въ обществѣ, построенномъ исключительно на договорѣ, будетъ дѣйствительно свобода. Люди будутъ соединяться въ группы, группы будутъ въ свою очередь образовывать общины, общины будутъ объединяться въ округа и провинціи, которыя будутъ вступать въ договоры съ другими провинціями, и такъ далѣе. Всѣ должностныя лица должны выбираться населеніемъ посредствомъ голосованія. Для объединенія дѣйствій этихъ лицъ они сами выбираютъ своихъ начальниковъ, которые въ свою очередь выбираютъ своихъ высшихъ руководителей, и такъ далѣе. Высшая законодательная власть должна принадлежать народному собранію, избираемому всеобщей подачей голосовъ. При такой организаціи, по мнѣнію Прудона, полный порядокъ будетъ совмѣстимъ съ полной свободой.
Кромѣ законовъ и государства, стѣсняющихъ свободу личности, Прудонъ указываетъ еще на третьяго и, быть можетъ, главнѣйшаго врага свободы, а именно на собственность.
"Собственность есть кража", говоритъ Прудонъ. Кража она потому, что противорѣчитъ справедливости, потому что нельзя найти никакого основанія, которое могло бы ее оправдать.
Она не можетъ быть основана на правѣ завладѣнія, потому что каждый обладаетъ этимъ правомъ въ силу своего существованія, а разъ онъ владѣетъ собственностью, а у другого ея нѣтъ, то ужъ справедливость нарушена.
Трудъ точно также не можетъ быть основаніемъ собственности, потому что справедливо, чтобы человѣку принадлежали лишь плоды его труда; но вѣдь трудиться можно лишь надъ чѣмъ-нибудь: надъ землей, надъ матерьяломъ и т. п., а эта земля или матеріалъ не могутъ быть по справедливости собственностью человѣка.
Не можетъ быть собственность основана и на взаимномъ соглашеніи, потому что, если нѣсколько человѣкъ уступаютъ одному въ собственность извѣстную цѣнность, то значитъ они отказываются отъ своихъ правъ на нее; но для того, чтобы уступить собственность другому, надо сперва имѣть самому права на эту вещь. Кромѣ того такая уступка можетъ быть лишь временнымъ договоромъ, такъ какъ каждый день рождаются новые люди, не участвовавшіе въ прежнихъ договорахъ и въ силу своего существованія имѣющіе одинаковыя права съ другими людьми на всѣ земные предметы.
Еще меньше можетъ быть основано право собственности на давности владѣнія; такъ какъ если я взялъ чужую вещь, то держи я ее одинъ часъ, или десять лѣтъ, или сто, она отъ этого не сдѣлается моей.
Такимъ образомъ Прудонъ не можетъ признать право собственности и считаетъ ее лишь замаскированныхъ видомъ воровства или грабежа.