Михоэль. Что "он" кричит? Кричит: "Сжальтесь! Не ведите меня к цадику! Я боюсь его! Я знаю, что он очень силен и будет принуждать меня выйти. Но я не послушаюсь, не выйду!" Все в таком роде. А когда "он" отпускал ее, она говорила своим голосом, клала голову на колени старой няне и плакала. Сердце надрывалось...
Старый хасид. Равви, конечно, не видел ее еще?
Михоэль. Когда же? Не станет же он нарушать субботний покой такими делами.
Входят хасиды по одиночку и группами. Разговаривают друг с другом шепотом. Открывается дверь из внутренних покоев комнат. Входит раби Шлоймеле, глубокий старик, в белом жупане, в высокой меховой шапке.
Ша-а!
Все сразу умолкают.
Раби Шлоймеле задумчив. Идет медленно к столу. Садится устало в кресло. Михоэль становится у его правой руки. Хасиды занимают места. Старики усаживаются на скамьях, молодые стоят за их спиной. Миxoэль раздает присутствующим по ломтику булки. Раби Шлоймеле подымает голову, тяжело вздыхает и начинает тихими дрожащим напевом: "Сие есть пир царя Давидова!" Все повторяют. Полушепотом читают молитву. Пауза. Начинают петь, сперва тихо, затем все громче песню без слов, очень грустную и торжественно-мистическую. Пауза. Раби Шлоймеле, подперев голову руками, сидит углубившись в мыслях. Напряженная тишина.
Раби Шлоймеле (подымает голову и начинает говорить торжественно, медленно). Рас-сказывают о святом Бал-Шеме, да защитит он нас.
Коротенькая пауза.
Однажды приехали в его город, Меджибож, фокусники из тех, которые ломаются на улицах, проделывают разные штуки. И протянули они веревку через реку, и один из них собирался идти по веревке. И побежал весь город к реке. И пошел Бал-Шем тоже к реке и стоял вместе со всеми. И тоже глядел, как фокусник ходил по веревке. И дивился народ, что святой Бал-Шем шел смотреть такие вещи. И обратились к нему приближенные и спросили, что сие означает? И ответил он: "Я пошел смотреть, как человек умудряется ходить над пропастью. И глядел я и думал: если бы этот человек столько работал над своей душою, сколько он работал над своим телом, через какие страшные пропасти она могла бы переходить по тонкой нити жизни".