Раби Шлоймеле. Помню его хорошо. Он умер молодым.
Раби Шамшон. Да. И вот, в эту ночь он явился ко мне трижды и сказал, что дибук, вошедший в дочь Сендера, -- душа[дух] его сына, недавно умершего. И со слезами молил, чтобы я вызвал Сендера на суд с ним, так как он считает его виновником смерти сына.
Раби Шлоймеле. В чем обвиняет он Сендера?
Раби Шамшон. Он не говорит. Обещает на суде все рассказать... но еще раньше я что-то слышал, что Сендер, бывший его близким другом, чем-то обидел его, не выполнив какого-то обещания...
Раби Шлоймеле. Если еврей требует еврея на суд, раввин не имеет права отказать ему. Тем более - покойнику. Но какова бы ни была вина Сендера, это к дибуку не имеет отношения. Он должен сейчас же покинуть тело отроковицы. А завтра, если Господь позволит, мы разрешим ваш сон, и вы вызовете Сендера и покойника на суд.
Раби Шамшон. Хотя я духовный властелин общины и мы втроем духовные судьи, но мы просим вас, рабби, вместе с нами разобрать это трудное дело и быть у нас верховным судьей.
Раби Шлоймеле. Уступаю вашей просьбе... А теперь, Михоэль, вели ввести отроковицу.
Сендер и Фрада вводят Лию и сажают на прежнее место.
Тень человека! Именем духовного властелина общины и суда праведного, сидящего здесь, я, Шлойме бен Годес, в последний раз предупреждаю тебя и повелеваю покинуть тело отроковицы Лии бас Хaны. Если ты и на этот раз не окажешь нам должного повиновения, мы выступим против тебя с самыми грозными заклятиями. Я подыму против тебя высших и низших. И тогда тебя ждет вечная гибель...
Лия (Дибук). Я не выйду!