X.
Рядомъ съ лубочными картинками и книжками, направленными къ возбужденію въ народной массѣ шовинистическаго настроенія, должна быть поставлена искусственная солдатская пѣсня. Единственное ея отличіе заключается въ томъ, что въ ней отсутствуютъ каннибальскіе мотивы Во-всемъ остальномъ она не отличается отъ военно-лубочныхъ картинокъ: то же бахвальство кулакомъ, та же фальшивая приподнятость настроенія. Въ общемъ, такая пѣсня, представляетъ собою оплошную фальсификацію солдатскихъ чувствъ, думъ и настроеній. П. В. Кирѣевскій даетъ ей слѣдующую характеристику. "Литературныя измышленія пѣсенъ сочиненныхъ ниже всякой критики и практическаго примѣненія: они навязывались насильно, волею и неволею, продолжая черезъ солдатъ давленіе свое и на всю народную массу; они становились на ходули, преувеличивали, наивно и просто лгали, фальшивили дорогими чувствами, развивали напускной азартъ и непомѣрную самонадѣянность; они создавали привилегированную, невѣжественную, но вмѣстѣ гордую и презрительную къ низшимъ братьямъ корпорацію; они развращали нравственно, они отрывали себя отъ народа, народъ отъ себя, роя въ промежуткѣ бездну, на которую послѣ приходилось плакаться; они подрывали истинный, творческій и художественный вкусъ, ускоряя падшіе и безъ того клонившейся къ ослабленію народной пѣсни" {"Пѣсни". Вып. IX, стр. 236--7.}.
Наиболѣе отличительная черта искусственной пѣсни -- это безграничное хвастовство своей удалью и безстрашіемъ. Она то и дѣло выкликаетъ:
"Храбры воины Россійски,
"Нашей славы полонъ свѣтъ!
или:
"Вѣдь мы турокъ не боимся
И татаръ мы не страшимся!".
а то даже:
Грозной смерти не боимся,