*) Рѣчь -- серебро, молчаніе -- золото. Ты, однако, никогда не молчи изъ страха, лицепріятія или корысти.
Цугъ медленно двигается по улицамъ города. По тротуарамъ стоитъ плотной стѣной любопытствующая публика, нѣтъ окна, изъ котораго не глядѣли бы возбужденныя лица. Но не слышно ни восклицаній, ни апплодисментовъ. Торжественная тишина нарушается только музыкой. На лицахъ любопытствующей публики привѣтливая, довольная улыбка, съ которой обыкновенно старшіе глядятъ на мирныя развлеченія благонравныхъ дѣтей. Ни на одномъ лицѣ, ни въ одномъ взглядѣ не встрѣтилъ я чего нибудь похожаго на вражду или ненависть.
Встрѣтившись послѣ "цуга" съ пасторомъ, я, между прочимъ, спросилъ его, чѣмъ объясняется такое отношеніе любопытствующей массы къ политической демонстраціи.
Пасторъ даже нѣсколько удивился моему вопросу.
-- Какъ же бы она могла иначе относиться?
-- Въ Парижѣ, напримѣръ, подобный цугъ сопровождался бы криками: "Vive!" "А bas!" и легко могъ бы кончиться свалкой,-- отвѣтилъ я.
Пасторъ нѣсколько подумалъ.
-- Видите-ли. Здѣсь населеніе совершенно не видитъ въ подобномъ цугѣ политической демонстраціи. Многіе, пожалуй, даже видятъ въ этомъ нѣчто вродѣ религіознаго обряда... Право. Да и сами грютліанцы отчасти такъ относятся къ этимъ церемоніямъ... Ну, а затѣмъ не забудьте, что винтертурцы чувствуютъ себя въ роли хозяевъ, обязанныхъ выказывать свое гостепріимство. И наконецъ, у насъ вообще, народъ спокойный и не привыкъ кричать ни "Vive!", ни "А bas"!
Часамъ къ 12 и "цугъ" вернулся на поляну, гдѣ президентъ праздника, съ высокой трибуны, окруженной всѣми знаменами, произнесъ привѣтственную рѣчь объединенной партіи.
Послѣ цуга состоялся банкетъ, въ которомъ приняло участіе около 8000 человѣкъ. Банкетъ былъ устроенъ въ баракѣ. Меню обѣда было довольно скромное: супъ, два мяса и бутылка плохенькаго вина на двоихъ. Но все было сервировано чисто, опрятно и аккуратно. Бумажныя скатерти и бумажныя салфетки очень нравились публикѣ.