Викторъ. Да вотъ видите: зубрю, готовлюсь къ окончательному экзамену.
Кандеевъ. Та-акъ. (Лизѣ). Ну, а ты?
Викторъ. Она Маркса читаетъ.
Кандеевъ. Такъ и есть!.. Читаешь -- и конечно, мучаешься, твердишь себѣ: "А-ахъ, какая я дура! И того я не знаю, и этого не знаю... И что изъ меня будетъ, и никуда не гожусь я!" Ну, признайся, по совѣсти, есть это?
Лиза. ( Очень серьезно). Думаю... И часто плачу отъ этихъ думъ.
Кандеевъ. Вотъ видишь, какъ я отгадалъ. А отгадали, я потому, что такихъ, какъ ты, дѣвушекъ десятки тысячъ, которыя плачутъ. А хочешь, чтобъ я тебѣ сказалъ, почему ты плачешь и мучаешься?
Лиза. Скажите.
Кандеевъ. И скажу. Ты думаешь, что твое мученье и твои слезы отъ твоего прекраснаго сердца идутъ? Нѣтъ, сестрица! Плачешь ты отъ жадности, отъ безсовѣстности! Вотъ, обижайся не обижайся, а я тебѣ отъ всей души чистую правду говорю. И всѣ вы такія жадныя, алчныя, эгоистичныя.
Лиза. (Почти въ ужасѣ). Жадныя?.. алчныя?..
Кандеевъ. Да-а, жадныя! Восемь лѣтъ училась ты въ гимназіи. Тебѣ этого мало! Прочла ты Пушкина, Тургенева, Толстого, читала ты Шлоссера, Дарвина, Ничше,-- тебѣ и этого мало. Теперь читаешь Маркса, и Маркса, повѣрь, тебѣ мало будетъ. За Марксомъ тебѣ нуженъ будетъ Гегель и Фихте и Фейербахъ. А прочтешь ихъ, ты все еще будешь рыдать и мучиться: "А-ахъ, какая я дура! Я еще Авенаріуса не читала! Ахъ, какая я дура, я еще Венеры Милосской не видала!" Ну, подумай, развѣ это не бездушіе, не жадность, не эгоизмъ? Тебѣ нужны и Марксъ и Авенаріусъ, и Венера. А сто милліоновъ народу, который оплачиваетъ своимъ потомъ и кровью твою науку -- гніетъ себѣ пока во тьмѣ, пухнетъ съ голоду, избивается и засѣкается башибузуками! А ты въ это время мысль свою науками начиняешь. Тебѣ нужно все -- а ему?