Далеко, далеко за морем в Английской земле жил рабби Моше Монтефиоре. Был он великаном во Израиле, и имя его гремело от одного конца мира до другого. Состоял он главным министром и первым советником английской королевы, и перед ним падали ниц самые важные князья и графы. Даже короли и вельможи чужих стран воздавали ему великие почести.
Обладал Монтефиоре несметными богатствами. Он имел множество колодцев "живого серебра", из которых его слуги день и ночь черпали ведрами, а колодцы оставались полными до краев. А "живое серебро", как известно, дороже обыкновенного; некоторые говорят -- даже дороже золота. Можно себе поэтому представить, как велико было богатство Монтефиоре! Жил он в роскошном дворце, украшенном золотом, серебром и драгоценными камнями, имел сотни слуг и выезжал не иначе, как в золотой карете, запряженной восьмеркой лучших лошадей цугом, а впереди бежали скороходы и кричали: "Дайте дорогу властелину Монтефиоре!"
Однако великой славы своей достиг Монтефиоре не властью и богатством, а благими делами на пользу еврейского народа. Если где-то, хотя бы на краю света, на евреев обрушивалась беда, происходило, Б-же упаси, избиение, выдвигался против них навет, гонение или иное преследование, он тотчас ополчался, как лев, в защиту своего народа, бежал к королеве, падал к ее ногам и молил о защите; ездил к королям чужих стран, хлопотал, сыпал червонцами и не успокаивался, пока не отводил меча от головы Израиля. Вместе с этим отличался он большой благотворительностью: строил синагоги, ешивы и богадельни, содержал на свой счет тысячи евреев, изучающих Тору, целые еврейские общины, кормил бедных, поддерживал падающих, утирал слезы вдов и сирот. При всем том был он очень набожен, ни в чем не отступал от закона, строго выполнял все постановления и обряды.
Но так как в мире полного совершенства нет, то кое-чего недоставало и Монтефиоре. Недоставало учености... Не был он, Б-же упаси, неучем, невеждой. Напротив! Прекрасно понимал Талмуд, каждый день проходил установленное число страниц. И не так себе, а со всеми толкованиями и пояснениями. Но... в его учении не было тонкости и остроты, недоставало глубины и полета... И он сам понимал это и огорчался ограниченностью разуменья своего.
В то самое время, когда во всем мире гремела слава Монтефиоре, жил в городе Минске, что на Литве, знаменитый раввин, рабби Гершон-Танхум. И был он тоже великаном во Израиле, и имя его также гремело от одного конца мира до другого. Знал он наизусть весь Талмуд. Не было такой священной книги, которой он не изучил, и не было такого трудного вопроса, в котором не открыл бы новых путей. Душа его была неиссякаемым родником живого серебра мудрости, и сколько ни черпал из него, родник оставался полным до краев. Строил он дворцы и башни высоких соображений и свободно разгуливал по садам и виноградникам величавых сказаний. Свои духовные сокровища раздавал он полными горстями всем, кто прибегал к нему, насыщал голодных, напоял жаждущих слова Б-жья и мудрости Торы.
Однако и рабби Танхуму кое-чего недоставало. При всем своем величии и мудрости был он очень беден. Получал он содержания два злотых в неделю и, имея большую семью, жил в большой нужде и бедности.
И дошел до Монтефиоре слух о рабби Танхуме и его великой мудрости. И решил он в сердце своем взять рабби Танхума себе в учителя. А если Монтефиоре что-нибудь решал, то ему при таком могуществе и богатстве не трудно было это выполнить. Не стал он долго размышлять, велел слугам запрячь восьмерку самых быстрых лошадей в золотую карету, сел и поехал. Едет и по обыкновению своему кидает из окон кареты по обе стороны дороги горсти червонцев бедным. И даже не оглядывается, кто их подбирает: евреи или не евреи. Ему все равно!
Надо вам знать, что от английского царства до города Минска огромное расстояние. Но какое это имеет значение, когда мчатся на восьмерке быстрых лошадей! Прошло несколько дней -- и Монтефиоре уже в Минске. Остановился посреди города и спрашивает, где живет рабби Танхум? Ему указывают маленькую ветхую избушку в переулке позади синагоги. Монтефиоре заходит туда, видит -- рабби Танхум сидит за священной книгой. Подошел к нему и говорит:
-- Учитель мой, рабби Гершон Танхум. Да будет вам ведомо, что я -- Моше Монтефиоре.
Когда рабби Танхум услышал эти слова, он быстро поднялся и прежде всего громко произнес благословение, которое обязательно следует произносить при лицезрении особ царской крови и великих мужей: