И Монтефиоре вводит рабби Танхума в самый большой зал, и зал весь сияет от драгоценных камней. И на потолке его нарисованы солнце и луна и знаки зодиака -- и все они движутся. И в длину зала стоят серебряные столы, накрытые золотыми скатертями, а на столах расставлены самые тонкие яства и в хрустальных графинах налиты самые тонкие вина. А за столом сидят князья, графы и вельможи, а с другой стороны самые почтенные и богатые евреи английского царства. И сотни слуг прислуживают у столов. И как только Монтефиоре вошел, все поднялись со своих мест, низко поклонились ему и крикнули: "Да живет властелин наш, рабби Моше Монтефиоре!"
А рабби Танхум, видя, какие почести воздают Монтефиоре, совершенно потрясен от изумления. И когда его сажают на почетное место, он весь дрожит от страха перед богатством, роскошью и величием Монтефиоре. И когда слуги подносят ему лучшие яства, он не может взять ложки, ибо у него дрожат руки и ноги.
После обеда, когда графы, князья и вельможи ушли, поднялся Монтефиоре и сказал:
-- А теперь пусть рабби Гершон Танхум нам скажет Тору!
Хочет рабби Танхум начать говорить -- и не может от великого страха рта раскрыть. И Монтефиоре снова повторяет:
-- Пусть рабби Гершон Танхум нам скажет Тору!
И рабби Танхум делает большое усилие и начинает тихо, дрожащим голосом излагать мудрости Торы. И Монтефиоре слушает его. И чем больше слушает, тем больше удивляется богатству его познаний.
И рабби Танхум делает еще усилие -- и вдруг забывает про несметные владения Монтефиоре, про колодцы "живого серебра", про поля и леса, сады и виноградники. И голос его перестает дрожать. И он углубляется в мудрости Алохи. А Монтефиоре слушает его и уже поражен блеском его мудрости.
И рабби Танхум делает последнее усилие -- и совершенно забывает про дворцы и хоромы, украшенные золотом, серебром и драгоценными камнями, про князей и графов, про великие почести, какие оказывались Монтефиоре. И голос его становится громким и сильным, и широкими взмахами парит он по райским садам Агоды. А Монтефиоре, пораженный величием его разума, слушает его с большим трепетом.
А рабби Танхум, забыв про все окружающее, подымается до высочайших вершин Торы, опускается в самые таинственные глубины ее. И глаза его мечут искры, и голос его гремит, как рыканье льва. А Монтефиоре, весь охваченный страхом перед духовным богатством, красотой и величием рабби Танхума, еле сидит на месте. И у него дрожат руки и ноги...