Въ самомъ дѣлѣ чрезъ двѣ недѣли Панфилъ совершенно выздоровелъ и, Максимъ доставши на право торговли свидѣтельство, приготовилъ на 10 подводахъ, изъ своего завѣденія нѣсколько тушъ свинины, барановъ, куръ, гусей и прикупивъ къ тому рябчиковъ и другой дичи, а изъ своего пчеловодства 10 кадокъ меду и предъ рождествомъ отправилъ сына въ Петербургъ, съ выдачею ему 500 руб, надорогу и напокупку тамъ сахару, кофію, чаю и разныхъ платковъ и ситцовъ, для распродажи въ деревнѣ, въ которой все это можно продать съ выгодою.
Панфилъ по приѣздѣ въ Петербургъ въ короткое время половину припасовъ посходной цѣнѣ распродалъ, и вздумалъ возвысить на припасы цѣны. При такомъ распоряженіи, между народа, подошла женщина сторговала по возвышенной цѣнѣ кадку -меду и просила Панфила донести оную за ней на квартиру и тамъ получитъ онъ деньги.
Панфилъ, оставилъ при возахъ работника, а съ кадкою меда пошелъ за покупщицей, которая, изойдя въ мѣщанской къ доктору, объявила ему, что приведенной родственникъ ее чѣмъ то нездоровъ и просила его узнать: какою онъ болѣзней) страдаетъ, вышедь изъ комнаты доктора, кивнула Панфилу и ввела его къ доктору, а сама вернулась въ прихожую, схватила кадку, вышла на улицу и наизвощикѣ уѣхала, оставила Панфила съ докторомъ толковать.-- По повѣркѣ оказалось, что эта плутовка медъ увезла. Докторъ спрашивалъ Панфила: гдѣ и что у него болитъ? Панфилъ отвѣчалъ, что онъ былъ нездоровъ, а теперь совершенно поправился и просилъ за медъ деньги и что его женщина привела сюда съ медомъ, обѣщалась здѣсь заплатить деньги. Докторъ, узнавши, что они оба обмануты, сожалѣвъ объ убыткѣ Панфила, которой отвѣчалъ: я богатей ее буду. У насъ медъ отъ своихъ пчелъ. Они еще нанесутъ, и ушелъ отъ доктора нисчемъ къ своимъ возамъ, гдѣ работникъ сказалъ: я туши почти всѣ роспродалъ и сверхъ того вотъ за одну заплачены деньги, обѣщался купившій ее за ней приѣхать. Въ слѣдъ за тѣмъ, подошедши къ возамъ спросилъ: которая здѣсь купленная нами туша? Работникъ указалъ: пришелецъ взялъ ее и наизвощикѣ увезъ. Послѣ того пришелъ, заплатившій за оную тушу деньги и, узнавши, что его туша шулеромъ увезена, просилъ вмѣсто оной другую. Панфилъ сказалъ работнику: какъ же ты могъ отдать тушу не тому лицу кому продалъ. Работникъ отвѣчалъ: я полагалъ, что занею заплатившій деньги прислалъ. Панфилъ. Въ предъ будь осторожнѣй и сказалъ выдай купившему такую же тушу. Затѣмъ по умѣньшенной цѣнѣ наросхватъ роспродалъ припасы.
Нимало недумавши, поѣхалъ Панфилъ съ работникомъ на конную и продалъ тамъ 7 лошадей супряжью и санями, собралъ всѣхъ денегъ за припасы и лошадей около 4 тысячь рублей. Накупилъ сахару, чаю, кофію, ситцу, кумачу, платковъ и разныхъ сельскихъ потребностей,
Приѣхалъ домой, открылъ мѣлочную лавочку, разложивши товаръ, увидалъ приходящихъ въ довольномъ количествѣ и покупающихъ къ празднику новой товаръ пригласилъ матерь свою подсобить ему, покупающимъ товаръ отпускать, такъ, что изъ многихъ деревень приѣзжали къ нему, не одни крестьянѣ, но и помѣщики, брали сахаръ головами и пудами, а чай и кофіи фунтами; поселянки покупали платки, кумачь и ситецъ, и весь товаръ почти розобрали. И чрезъ то Панфилъ порядочной пріобрѣлъ барышъ.
О праздникѣ Пянфилъ счелъ доходу болѣе тысячи рублей.
Максимъ заказалъ барку строить и началъ закупать хлѣбъ и сыпать къ себѣ въ анбары, а при полой водѣ, сталъ нагружать хлѣбомъ барку, увидѣвъ крестьянина Александра Попова съ товарищами, нагружающаго барку льномъ и пенькою для отправленія въ Петербургъ, куда Максимъ отправился преждѣ Попова и роспродавши тамъ хлѣбъ дозналъ, что Александръ Поповъ хотя и послѣ его роспродалъ товаръ, но получилъ барыша за ленъ болѣе нежели Максимъ.
Максимъ возвратившись въ домъ, заказалъ три барки, а сыну выдавъ три тысячи рублей и отпустилъ ему 10 кадокъ меду, отправилъ его съ работникомъ на ярмарку послѣ святой на 9 недѣли въ Тамбовъ, чтобы онъ тамъ накупилъ рогатаго скота и роспродавалъ бы его по разнымъ городамъ, и въ Москвѣ мясникамъ.
Панфилъ простившись съ родителями, взялъ изъ своихъ денегъ на запасъ двѣ тысячи рублей, приѣхалъ въ Тамбовъ на ярмарку, оставилъ на возу работника, самъ отправился въ средину ярмарки, обходилъ всѣ ряды, дозналъ цѣну на медъ, сыскалъ желающихъ купить у него медъ, которой купцы просили привести къ нимъ.-- Пэнфилъ дошелъ до сьѣстныхъ рядовъ, увидалъ: одни пьютъ на выставкахъ медъ, пиво, водку, другіе ѣдятъ пироги, чибрики, аладьи и рыбу, третьи пляшутъ, скачутъ и пѣсни поютъ, а дальше смотритъ ѣздоки на лошадяхъ верхомъ другъ друга перегоняютъ. Панфилъ зашелъ въ лавочку, украшенную, обсаженную зелеными бересками потребовалъ себѣ пироговъ съ рыбою и аладьевъ наѣлся ихъ съ аппетитомъ, выпилъ бутылку пива, заплатилъ за все и ушелъ; на дорогѣ увидѣлъ толпу смѣющихся людей, изъ которыхъ одинъ у другова ломалъ крендели, разбирая у булошника оныя, подносили другъ другу и кто схватитъ и оторветъ большую часть, тотъ неплатитъ денегъ, поднесли и Панфилу. Онъ проигралъ 10 кренделей, всѣ смѣялись, а Панфилъ удивлялся и незналъ отъ чего у него мѣньшая часть оставалась. Заплативши за крендели, деньги, сталъ любопытствовать объ удачной ловкости. Выигравшій крендели, смѣясь, сказалъ, что тебя удивляетъ! Посмотрѣлъ бы ты какъ я могу достать за 10 саженъ цѣлковой, небуду самъ подходить къ нему, давай положимъ но цѣлковому и естли я недостану, то оба цѣлковые твои будутъ, а какъ достану то мои, и, огудала, взялъ за руку Панфила, отвелъ его отъ толпы за 10 саженъ, положилъ на землю цѣлковой, сказалъ: клади и ты сюдаже, отойдемъ къ народу и ты увидишъ.
Панфилъ положилъ цѣлковой и огудала приведя его къ народу, прыгнулъ наспину такогожъ огудалы, которой тотъ часъ донесъ его до цѣлковыхъ. Панфилъ неуспѣлъ оглянутся. Огудала схватилъ цѣлковые и на свое мѣсто всталъ, возвратившись, сказалъ: видѣлъ ли я самъ неходилъ, а цѣлковые досталъ.-- Вся толпа засмѣялись, а Пэнфилъ краснѣлъ и незналъ, что сказать.-- Зачалъ было спорить, что цѣлковые слѣдовало достать, не подходя къ нимъ.