Полковникъ. Говори.
Шкундинъ. Она вывезена изъ Парижа, а тамъ случайно изъ дворца достали ее наши Евреи; она знаетъ Французскій языкъ, и въ ней много ученостей. Еврей отстегнувъ ее, бросилъ платокъ и сказалъ: Donné moi un mouschoir. Собачка кинулась за платкомъ.
Шкундинъ. Vene chez moi. Собачка подала платокъ Шкундину, ставши на заднія ножки, нѣсколько приплясывала, потомъ подбѣгла къ Станиславу, кругомъ его ластилась.
Гарборъ. Скажи мнѣ цѣну ей и всѣ достоинства.
Шкундинъ.Еслибъ нарочито за этой собачкой въ Парижъ послать, то и за 15 тысячь рублей нельзя бы ее достать, а я отдамъ за 10 тысячъ рублей и знаю, что мнѣ эти деньги дадутъ съ удовольствіемъ потому, что эта собачка подстрѣленныхъ изъ воды утокъ достаетъ, а молодыхъ сама отыскиваетъ и хватаетъ, зайчиковъ ловитъ, и крысъ давитъ. Можетъ еще во время музыки и танцовать.
Гарборъ. Нельзя ли уступить по-дешевле.
Шкундтшъ. Никакъ нельзя. Она себѣ дорого стоитъ. Признаться сказать: одинъ богачъ впередъ деньги давалъ; и онъ ждетъ её. Еслибъ вашъ Станиславъ не остановилъ насъ, То мы отправилибъ ее къ нему. Видите какая хорошенькая, складнинькая и веселинькая собачка.
Полковникъ. Ну что дѣлать. Вѣрно надо отдать деньги. Эй, человѣкъ! пошли мнѣ сюда конторщика, чтобъ онъ принесъ 10 тысячъ рублей и отдалъ этому Еврею. По нынѣшнему курсу составляетъ около 3-хъ тысячъ рублей.
Недѣли черезъ три, собачка совершенно привыкла къ дому Гарбора. Станиславъ послѣ ученья рѣзвился съ нею,-- вдругъ собачка кинулась въ сторону и ввиду Полковника задавила крота. Полковникъ кинулъ ей половину сахарнаго кренделя. Станиславъ схватилъ оный и раздѣлилъ пополамъ съ собачкой потому, что она бывши сыта, этой части не могла доѣсть.
Когда аллеи стали украшаться зеленинькими листиками и пространный садъ наполнился разнородными птичками, тогда полковникъ, услышавъ гармонію ихъ, пошелъ въ оный напитаться благовоннымъ воздухомъ. За нимъ послѣдовалъ Станиславъ съ собачкой. Полковникъ раскидывалъ глаза на очаровательные цвѣты, на искуственный небольшой лабиринтъ и порхающихъ съ вѣтки на вѣтку разноцвѣтныхъ птичекъ, увидѣлъ на зеленомъ лужку: ястребъ терзалъ бѣлаго голубя. Полковникъ указалъ рукой и закричалъ: ату-ево. Собачка кинулась, какъ стрѣла на ястреба и, онъ не успѣлъ съ голубемъ подняться, былъ схваченъ и доставленъ къ ногамъ хозяина. Голубь еще былъ живъ, а ястребъ находился во рту собачки задавленъ, но когти его были въ голубѣ. Полковникъ самъ освободилъ голубя отъ когтей, пустилъ его, по онъ летѣть не могъ, а только немного могъ ходить. Полковникъ отдалъ его Станиславу, чтобъ онъ постарался вылечить и отпустить къ семейству голубей. А собачку гладилъ и говорилъ: драгоцѣнная, умная. Ты знала кого удушить,-- злую, хищную птицу истребила, а невинную сохранила. Ты стоишь болѣе, нежели что я за тебя заплатилъ. Доставши изъ карману сахару кусочикъ, кинулъ ей. Она схрупнувши его, облизывалась и побѣгла къ Станиславу, который тогда голубя несъ въ людскую, къ голубямъ на подволоку и тамъ обмылъ ему кровь водкою, пустилъ его.