Чрезъ три мѣсяца Станиславъ съ дозволенія полковника приѣхалъ на малинькой осѣдланной лошадкѣ, въ Мстиславль къ дяди Саклонскому, съ нимъ пошли къ Еврею Шкундину, который принялъ ихъ съ привѣтливою ласкою и говорилъ: я на ваши деньги накупилъ, чрезъ факторовъ, гнавшаго съ низовыхъ губерній рогатаго скота, сдалъ его въ Петербургѣ, а тамъ приобрѣлъ съ заводовъ сахару, котораго большую половину продалъ въ разныхъ городахъ, гдѣ заготовилъ хлѣба, распродалъ его здѣсь разнымъ лицамъ такъ хорошо и скоро, и получилъ прибытку около 3-хъ тысячъ рублей, за который я обязанъ Станиславу. Возвратите мнѣ вексель, а вмѣсто процентовъ я не оставлю поблагодарить васъ угощеніемъ. Самъ пошелъ въ другую комнату, приказалъ подать водку, хлѣбъ, соль и вино, а Станиславу принесть чаю. Вышедши обратно изъ комнаты, принесъ деньги, отдалъ ихъ со счетомъ Станиславу. Саклонскій возвратилъ вексель, Шкундинъ его разорвалъ. Водка и чай были поданы. Станиславъ спросилъ Шкундина: что вы заплатили Зукевичу за собачку?-- Полковникъ его очень доволенъ и нисколько не жалѣетъ о выданныхъ за нее деньгахъ.
Шкупдинъ. Зукевичу заплачено 50 коп.
Станиславъ. Ошейникъ и тесьма съ крючками, что были заплачены?
Шкундинъ. Два цѣлковыхъ; да вы не безпокойтесь ни о чемъ. Денежки берегите подъ черный день, а когда мнѣ нужны будутъ, тогда не оставьте меня снабдить подъ вексель. Взявши рюмку, налилъ себѣ водки, а другую Саклонскому, сказавъ: покорнѣйше прошу пить.
Станиславъ, напившись чаю, отворилъ окошко, махнулъ рукою торгующимъ напротивъ дома Шкундина Еврейкамъ, которыя подойдя къ окну, спрашивали: Что вамъ угодно?
Станиславъ. Принесите мнѣ нѣсколько кошельковъ и бумажниковъ выбрать.
Еврейки другъ передъ другомъ, какъ Валдайскія дѣвицы съ баранками, въ тотъ же часъ принесли къ нему. Онъ выбралъ изъ нихъ два кошелька и одинъ бумажникъ, заплативъ объявленную цѣну, сказалъ ІІІкундину: пожалоста пошли за моего лошадью, чтобъ ее привели сюда.
Дядя его. Помилуй племянничекъ, пойдемъ ко мнѣ?
Станиславъ. Нѣкогда, я отпущенъ на короткое время, а засидѣлся довольно.
Какъ скоро лошадь привели, Станиславъ селъ на нее и поскакалъ, заѣхалъ къ Зукевичу, нашелъ его въ жестокой болѣзни лежащимъ. Жена его надъ нимъ склонившись рыдала, дѣти, оборванные и полунагіе, плакали и просили хлѣба.