Станиславъ, вынувъ кошелекъ, сказалъ: помнишь ты, когда я гладомъ истоявалъ, ты подалъ мнѣ ломоть хлѣба?-- Вотъ тебѣ кошелекъ, въ немъ 50 рублей. Закричали всѣ; откуда тебя Богъ послалъ? Мы считали тебя не въ живыхъ.
Станиславъ. Я слава Богу живу хорошо.
Зукевичъ съ помощію жены всталъ и сѣлъ, сказавъ: я собачку твою, при нуждахъ своихъ, продалъ.
Станиславъ. Знаю, и она теперь находится подъ моимъ надзоромъ.
Зукевичъ. Она тобою оставлена была маленькимъ щенкомъ, я ее выучилъ. Она должно быть ублюдокъ отъ гончихъ съ бѣленькой моськой; отъ того и вышла ровнинькая, статистая, красивая и веселинькая.
Станиславъ. Да, ну, будь здоровъ, до свиданія, поправляйся: а когда Станиславъ приготовлялся выходить, жена и дѣти кинулись ему въ ноги, и благодарили его. Онъ выбѣгъ отъ нихъ, вскочилъ на свою лошадку и ударился во всю прыть. Зукевичевы не могли усмотрѣть, куда ихъ благодѣтель улѣтѣлъ.
Станиславъ, приѣхавши домой, увидалъ: Гарборъ сидѣлъ на балконѣ, собачка отъ него отскочила и встрѣчала Станислава, который во весь карьеръ отъ ней поскакалъ. Она за нимъ погналась. Станиславъ обратно на дворъ. Она отъ него не отставала. Разсѣдлавъ лошадку, прибѣгъ къ Гарбору, поцѣловалъ его плечо, и говорилъ: не правда ли, что я перегоню собачку?
Гарборъ. Правда. Молодецъ. Хватъ ты любезный Станиславъ! Безъ тебя и безъ собачки я сдѣлался бы отъ скуки меланхоликомъ. По-крайней-мѣрѣ, вы можете меня развлекать.
Чрезъ мѣсяцъ послѣ того заѣхалъ къ нему сосѣдъ Прасимовъ. При немъ была большая собака и ружье.
Гарборъ, встрѣтивши его, сказалъ: здорово. Для чего эдакую большую и безобразную собаку возишь съ собою въ каретѣ. Видишь какъ изъ губъ ея слюны тянутся?