Это было предъ Троицынымъ днемъ. Приказанія главноуправляющаго живо исполнялись.
Когда наступило это воскресенье, народу столько набралось въ церковь, что оная не могла въ себя вмѣстить, такъ, что и въ окружности ея лугъ, обсаженный березками, весь былъ полонъ. Полковникъ, хозяинъ этого имѣнія, ѣхалъ въ златоблестящей новой каретѣ, заложенной пукомъ въ четверню, въ покой конской сбруѣ. Станиславъ съ молодинькой женой ѣхалъ за нимъ въ коляскѣ. Народъ наряженный, считавшій своего помѣщика отцомъ и благодѣтелемъ, снималъ шляпы и стоялъ съ обнаруженными головами, пока помѣщикъ ихъ съ управляющимъ вошли въ церковь, гдѣ пѣвчіе со тщательнымъ искусствомъ пѣли трогательныя молитвы. По окончаніи литургіи, Станиславъ попросилъ отслужить молебенъ. Въ это время Гарборъ подходилъ къ каждому помѣщику, между ихъ и къ Гросу и тестю Станислава, просилъ всѣхъ съ семействами къ себѣ обѣдать и провесть этотъ день у него. Всѣ обѣщались. Между тѣмъ молебенъ отслужили и Станиславъ съ женою прикладывался къ образамъ. Прежде полковника, никто не выходилъ изъ церкви. Народъ жаждалъ скромнаго и мирнаго посмотрѣть своего помѣщика, который хотя среди ихъ жилъ, какъ матка со пчелами, но нѣкоторые никогда его не видывали; а другіе хотя и видѣли, но весьма рѣдко.
Призванные къ обѣду помѣщики, изъ уваженія къ старику, не хотѣли прежде его выдти изъ церкви. Маститый старецъ лишь пошелъ, и пройдя мимо народа, сѣлъ въ карету, поѣхалъ и, поѣздъ былъ къ дому его слѣдующій, за нимъ весьма великолѣпный. При входѣ даровитаго хозяина съ гостями въ домъ, въ залѣ на столахъ ожидали ихъ бѣло-крупитчатые пироги, икра, ветчина, разныя вина и водка, приготовленные къ завтраку.
Въ разноцвѣтныхъ одеждахъ дамы, всѣ что-то пристально смотрѣли изъ дома Гарбора въ окна, возбудили къ тому и гостей. Противъ дома стояли блестящіе котлы, бутылки, стаканы, рюмки, пряники, пироги и платки. Противъ ихъ стояла толпа народа; по призову ключвойта и прикащиковъ, подошли къ столамъ хоръ пѣвчихъ. Они вдругъ запѣли громко съ музыкой концертъ, потомъ они угощались, за пріятное пѣніе, недорослые винограднымъ виномъ, а большіе стаканомъ водки и раздавались имъ пироги, пряники и по платку; къ нимъ двинулись всѣ ремесленные, пивши водку, кланялись въ знакъ благодарности, зрителямъ на господскія окошки. Женщинамъ подносилось пиво.
Гарборъ, не знавши объ этомъ, взглянулъ,-- удивился и радовался, что его крестьяне такъ хорошо въ этотъ праздникъ веселятся, усмотрѣвши въ другихъ отдаленныхъ пунктахъ народъ въ большомъ количествѣ бѣгалъ и кружился, въ такихъ же пріятныхъ угощеніяхъ.
Полковникъ, отшедъ отъ окошка, взялъ графинъ, налилъ водки, сказалъ: нора господа и намъ,-- выпилъ рюмку и просилъ всѣхъ пить и ѣсть, каждому что угодно.
Пошла по всѣмъ столамъ брякотня и, послѣдовалъ во всѣхъ комнатахъ разговоръ; Г. Гросъ немного подвеселившись, подошелъ къ новобрачнымъ, и заговорилъ: читали ли вы романы? Всѣ гости знавши, что Геренгросъ веселый, стали прислушиваться. Новобрачные отвѣчали: Читали.
Гости всѣ расхохотались и Геренгросъ возбудилъ каждаго разсказывать по очереди веселые анекдоты. Не видѣли какъ время прошло. Въ 4 часа сѣли обѣдать.
Пѣвчіе съ музыкантами, увеселяли гостей концертами, а подъ конецъ пѣли Многая лѣта, сперва о здравіи хозяина, потомъ вообще для всѣхъ гостей.
Столъ былъ не продолжительный; шампанскаго не было, вина были всѣ своихъ издѣлій: виноградныя, донскія и астраханскія, а крѣпкія свои, перегнанные изъ спирта чрезъ бѣлый душистый медъ, яблоки, груши, вишню, малину, розаны и другіе благовонные ароматы.