"Предъ жаркой войной въ 1812 году, памятной многимъ, въ особенности тѣмъ, которые въ ней были,-- поступилъ я, по волѣ помѣщика своего, на 32 году, изъ даточныхъ, рядовымъ и, выбранъ въ Павловскій полкъ. При отпускѣ въ службу, родители благословили меня маленькимъ образомъ Божіей Матери со Спасителемъ. Этотъ образъ зашилъ я въ Павловскій киверъ.-- Война была тогда извѣстно -- кровавая.-- Отдыхать было нѣкогда. День и ночь,-- всегда на дѣйствіи, то на пуляхъ, то въ тесаки, только надобно сказать: ребята-воины были славные, здоровые и красивые, какъ кровь съ молокомъ.-- Чуть задумаетъ заснуть -- слышитъ -- уже тревога.-- Да ужъ, братцы, наши Павловскіе и работали. Безъ урона не было -- хоть кого и убьютъ -- горя было мало. Командиры кричали: не робей,-- ребята впередъ. Въ туже минуту я изъ фронта шагъ впередъ и читалъ: Господь пасетъ насъ, иногда повторялъ громко .. Ободренные симъ товарищи, дѣлали самый сильный натискъ на врага, на котораго всѣ были озлоблены. Во время Бородинскаго сраженія пуля пробила у меня киверъ и каталась на головѣ, а боли большой въ жару я не чувствовалъ и отъ товарищей не отставалъ. Боясь, чтобъ не попасть къ непріятелю, щиталъ лучше умереть и защищать себя грудью.-- Усилилась большая рубня и продолжалась съ утра до вечера. На другой день началась таже битва,-- сблизились съ непріятелями и борьба завязалась на штыкахъ. Вожди, придавая смѣлость, кричали: руби, бей и нѣкоторые офицеры въ ровенъ съ солдатами кидались на врага.-- Я, надѣясь на свою силу, мощною рукой защищался отъ злодѣя и нанесенные мнѣ удары раздражили меня -- рѣшился жить, или умереть -- сражался изъ всѣхъ силъ,-- выбилъ я у одного непріятеля изъ рукъ ружье. Онъ сталъ дѣлать ретираду.-- Я схватилъ его за грудь, сказалъ: "постой мусье?" Обрубилъ ему носъ и уши и притащилъ его за свой фронтъ. Мнѣ приказано отвести его въ свою команду. За этого плѣннаго я награжденъ унтеръ-офицеромъ. Потомъ фельдфебелемъ.

При послѣдующихъ сраженіяхъ, удары пушекъ гремѣли и упало большое ядро на первый рядъ и противъ меня,-- одного убило, другаго ранило, а третій говорилъ, что и ему досталось, просилъ меня заступить его мѣсто въ первой ширенгѣ, присоединяя къ тому, что онъ чувствуетъ себя не въ силахъ.-- Капитанъ приказалъ мнѣ двинуться на первую ширенгу. Я прочелъ извѣстный псаломъ, и заступилъ то мѣсто. Командиръ скомандовалъ: маршъ, маршъ впередъ и лишъ двинулись не болѣе двадцати шаговъ, пуля попала въ того самаго, который упрашивалъ меня, чтобъ я заступилъ въ первой ширенгѣ его мѣсто и онъ свалился мертвъ. Капитанъ командовалъ: маршъ, маршъ, ребята, впередъ и велъ насъ ближе къ непріятельской артиллерій. Ядра и пули летѣли уже чрезъ насъ и падали на то мѣсто, откуда мы двинулись. Ряды колоннъ всѣ были цѣлы и ожидали боя на штыкахъ. Время было облачное. Изъ пушекъ жарили съ обѣихъ сторонъ, такъ, что дымъ сгустился и сдѣлалось темно. Артиллерія наша пріостановила на время пальбу, чтобъ нѣсколько очистился воздухъ отъ дыма, и она двинулась ближе къ непріятелю, усмотрѣвъ, что онъ дѣлалъ ретираду. Началась вновь на него пальба изъ пушекъ. Весь этотъ день мы стояли безъ дѣйствія и безъ обѣда. Ввечеру слышанъ былъ гулъ пушекъ въ другой сторонѣ и весьма въ отдаленномъ разстояніи.-- Скомандовали намъ въ лагерь, гдѣ дана была намъ отлично хорошая порція.

Послѣ того, чрезъ нѣсколько дней, назначено было генеральное сраженіе, которое началось въ 12-мъ часу дня.-- Нашъ полкъ съ прочими войсками, вытянувшись въ строй, ожидалъ повелѣнія, а въ боковыхъ линіяхъ стояли съ одной стороны казаки, съ другой гусары и прочіе конные полки, а назади осталась артиллерія. Открылъ огонь противъ насъ прежде непріятель; но его ружейный выстрѣлъ, по дальности, до насъ не достигъ.-- Намъ скомандовали маршъ впередъ и кричали пали.-- Тутъ началась съ великимъ жаромъ воина. Адъютанты во всю прыть разъѣзжая, по повелѣнію генераловъ, кричали: подвигайся ближе и пали.-- Шумъ, громъ, подобно изъ страшной тучи раздавался.-- Разъяренныя наши войска, не страшась смерти, храбро двинулись и, подвигаясь большою массою ближе и ближе, съ безпрерывною пальбою, такъ, что пуля съ пулей ударялась и, мы вошли въ самый огонь, на половину выстрѣла отъ непріятеля, кинулись съ обнажённымъ мечемъ и сразились съ жаромъ,-- тутъ и конные полки начали дѣйствовать. А мы сражались на штыкахъ безъ умолка къ продолженіи до 4-го часа дня. Въ военномъ дѣлѣ, ратнику сколько помогаетъ сила, храбрость, столько и искуство.-- Я всегда старался наносимую въ грудь рану, сперва отбить, потомъ успѣть свой мечь вонзить въ непріятеля, а наносимые по плечамъ мнѣ раны были сносны. При всѣхъ нашихъ радушныхъ стараніяхъ, многіе товарищи мои, во время сего сраженія при пальбахъ и рукомощномъ боѣ на штыкахъ, пали отъ военной руки на полѣ брани.-- Я остался живъ.

Составленное врагомъ изъ 20-ти націй полчище, хотя многимъ превышало нашу силу, но онъ едва, едва только началъ успѣвать надъ нами брать верхъ, въ тужъ минуту напали наши новыя силы съ боку, онъ долженъ былъ обратиться отъ насъ -- защищать себя,-- насъ оставилъ и мы пришедши въ совершенную усталость, не въ состояніи были преслѣдовать за нимъ, а кинулись на него конные полки. Намъ скомандовано отступить и ввечеру капитанъ повелъ насъ въ свой лагерь.-- Тамъ Фельдфебеля сдѣлали повѣрку людямъ, донесли о убыли ротнымъ командирамъ, которые истребовали намъ хорошую пищу съ винной порціей.-- Въ ночь зажжены были въ разныхъ мѣстахъ огни.-- Поутру принесъ я Всевышнему съ благодарственными слезами молитвы и прочелъ:

"Господь пасетъ мя, и ничто же мя лишитъ. На мѣстѣ злачнѣ, тамо всели мя, на водъ покопнѣ воспитамя. Душу мою обрати, настави мя на стези правды, имене ради своего. Аще бо и пойду посредѣ сѣни смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси, жезлъ Твой и палица Твоя, та мя утѣшиста. Уготовалъ еси предо мною трапезу, сопротивъ стужающимъ мнѣ: умастилъ еси елеомъ главу мою, и чаша Твоя упоявающи мя яко державна. И милость Твоя поженетъ мя вся дни живота моего, и еже вселитимися въ домъ Господень, въ долготу дни."

АНГЕЛУ ХРАНИТЕЛІО.

"Все помышленіе мое, и душу мою къ Тебѣ возложихъ, Хранителю мой, Ты отъ всякія мя напасти вражія избави."

За тѣмъ, чрезъ нѣсколько времени, непріятель вошелъ въ Москву безъ шума.-- Тамъ ни кто не встрѣтилъ его,-- одни казаки навѣщали Москву, потому что на разныхъ заставахъ не разставлены были посты.-- Непріятельскія войска, взойдя въ Москву, рѣшились высмотрѣть красоту ея и разсыпались по ней. Въ этотъ расплохъ, наѣздное казацкое войско, во всѣхъ мѣстахъ наносило имъ уронъ.-- Вожди непріятельскія, съ прохожденіемъ каждаго дня не досчитывались многихъ тысячъ своихъ ополчанъ. Это заставило гостя зажечь Москву и грабить; но ограбленное не увезъ изъ Россіи. Не расчелъ, что съ этимъ пожаромъ и всѣ хлѣбные магазейны должны сгорѣть, чрезъ что и встрѣтилъ онъ преждевременно въ провіантѣ недостатокъ.-- Вынужденъ былъ выдти изъ Москвы, по разнымъ направленіямъ.-- Наступилъ морозъ, противъ котораго многіе изъ нихъ никакой защиты не имѣли и должны были нѣкоторые полчища, предъ нашимъ любезнымъ воинствомъ, безъ боя преклонить оружіе свое и кричать: "примите насъ подъ свой покровъ. Мы никогда не имѣли намѣренія противъ васъ поднять руки своей. Мы съ вами жили мирно.-- Насъ противъ воли запали къ вамъ.-- Мы Гишпанцы, мы Неаполитанцы. Насъ невинно разлучили съ семействомъ.

Военной рукой, защищающей Отечество и въ другихъ направленіяхъ, непріятельскихъ войскъ покорили болѣе 10,000 человѣкъ и взяли ихъ въ плѣнъ. Мы преслѣдовали непріятеля во всѣхъ путяхъ его, и вездѣ неустрашимо обнажался мечь нашъ противъ него.-- Въ разныхъ битвахъ, кровавая война, требовала справедливой мести и расчета за обиду, нанесенную дерзкимъ. Россія, воины ея съ своимъ Благословеннымъ Царемъ вступилась твердо, и раздраженные полководцы, всадники и все воинство, даже и поселяне, нигдѣ гостю не давали покоя.

Въ продолженіи двухъ лѣтъ, происшедшія битвы не возможно всѣ описать. Одно изъ всѣхъ, врѣзалось мнѣ въ память -- предполагаю и многіе долго не забудутъ, особо тѣ, которые сами были въ дѣйствіяхъ: при частыхъ стычкахъ, большихъ и малыхъ -- вездѣ для непріятеля не вкусныхъ; вездѣ для него съ потерею. Гостю не вовсе рады были: подчивали его свинцовыми пулями, острыми саблями.-- Въ такую робость привели гостя? ... Гдѣ русскій воинъ обнажитъ лишъ мечь, тамъ, подъ бранную его руку, преклоняли главу, собранныя имъ изъ разныхъ націй невольныя полчища и кричали пардонъ.-- Сами отдавались въ плѣнъ.-- Непріятель нашъ -- вѣрно дѣломъ-то смѣкнулъ, началъ ретироваться. Вдругъ, въ одну ночь, ушелъ отъ насъ -- болѣе нежели на десять верстъ. Разставилъ палатки, маневры, лафеты и кардоны. Слухъ разнесся, что будто, будетъ большое сраженіе. Двинулась артиллерія, и ну палить; а на отвѣтъ ничего.-- Артиллерія ближе и ближе Не тутъ-то было.-- Его не нашли. Кричали всѣ со смѣхомъ: "Э, трусъ! Не прошенный гость. Заварилъ кашу! Умѣй расчитываться." Гусары, казаки, всѣ кавалерійскіе полки и артиллерія, поскакали въ догонъ. Пѣхота во всѣ ноги кинулась за ними. Настигли его за предѣлами ужъ Россіи и давай качать его со всѣхъ сторонъ. Пруссаки, Англичане и Русскіе, принудили и Австрійское царство на него же поднять оружіе, не взирая, что Французскій дворъ съ Австрійскимъ былъ въ союзѣ и родствѣ.-- Эта единственная была въ мірѣ война. Изобразить ее почти нѣтъ силъ человѣческихъ! Развѣ можетъ тотъ, кто имѣетъ даръ съ небесъ и видѣлъ самъ эту войну.-- Наполненъ хорошими и живыми чувствами, высокимъ умомъ и пылкимъ воображеніемъ. Вы думаете, на этомъ пунктѣ дѣло кончилось? Нѣтъ! Его гнали стремглавъ до необыкновенной усталости. Къ нему подоспѣли новыя силы. Онъ подкрѣпилъ себя свѣжимъ войскомъ. Тутъ началась борьба на штыкахъ. На этомъ полѣ Полоцкій, Елецкій и прочіе полки въ дѣйствіи находились, потомъ подступали гренадерскіе, а наконецъ возстали и гвардейскіе полки. Надобно сказать: непріятель уже усталъ и отъ Полоцкихъ. Посмотрѣлъ бы кто со стороны: -- тутъ-то пошла рѣзня.-- Крикъ, шумъ.-- Опрокинули непріятеля -- разчесали его въ пухъ. Онъ побѣгъ. За нимъ полетѣли егеря и кавалерійскіе полки. На другой день еще болѣе увеличилась съ обѣихъ сторонъ война и, какъ градъ падали пули. Въ это время попала въ меня другая пуля,-- пробила въ другой разъ киверъ на вылетъ такъ, что я не могъ устоять, упалъ,-- полилась изъ головы кровь.-- Меня взяли въ лазаретъ, и вмѣсто меня назначенъ былъ другой фельдфебель. Въ лазаретѣ скинули съ меня киверъ,-- увидѣлъ я отбитый отъ образа уголокъ, кромѣ котораго благословенный образъ сохраненъ.