Убѣдился, что никого нѣтъ, посмѣлѣлъ, досталъ изъ кармана крохотную лампочку, зажегъ ее, усѣлся передъ наготовленной пасхальной ѣдой, свернулъ папироску и не спѣша сталъ пускать кольца дыма.
Потомъ, забросивши окурокъ въ щелку, двинулся первымъ дѣломъ въ хозяйскую спальню. Вскрылъ коммодъ, долго и тщательно рылся въ немъ, наконецъ, употѣлъ, выпрямился, лихо ругнулся.
-- Окромя бѣлья ничего.
Забылъ дурень, что хозяева въ церковь ушли, все что подороже на себя нацѣпили.
Перешелъ въ столовую, занялся буфетомъ.
Работалъ не спѣша, казалось времени много. И не замѣтилъ какъ оно пробѣжало....
* * *
Степанъ Васильевичъ еще черезъ заборчикъ увидать, что сквозь ставень огонекъ просвѣчиваетъ. Мигомъ сообразилъ, сдалъ женѣ свяченные куличи и велѣлъ дожидаться на улицѣ, а самъ тихонько вошелъ въ калитку, на черномъ крыльцѣ разулся, не дыша ощупью пробрался черезъ темную кухню и заглянулъ въ столовую.
У стола стоялъ рыжій парень и увязывалъ въ скатерть окорокъ, яйца, колбасы.
Степанъ Васильевичъ тѣнью подошелъ къ вору, обхватилъ его сзади и крѣпко притиснулъ къ себѣ.