Неужели нас, в самом деле, повесят или опалят? -- спросили птенцы.
"Конечно, нет, -- сказала мать. -- Вы должны учиться летать; я буду с вами сама упражняться каждый день. Тогда мы полетим вон на тот луг и пройдемся к лягушкам в гости. Они нам сделают книксен в воде и пропоют: "Квак, квак!" Тогда мы их скушаем. Это очень приятно!
-- Ну, а потом? -- спросили птенцы.
А потом аисты, которые живут здесь в стране, соберутся все вместе, и начнутся осенние маневры. Вот тогда-то и нужно себя показать. Это очень, очень важно, потому что тех, кто не будет уметь летать, генерал проколет клювом; поэтому старайтесь, когда начнется ученье.
-- Значит, нас всё-таки проколют, как говорят мальчишки... Слушайте! Слушайте! Они опять запели.
Слушайте меня, а не их, -- сказала мать, -- После больших маневров мы полетим в Теплые страны, прочь отсюда, далеко через моря, горы и леса. Путь наш мы направим в Египет, где стоят треугольные каменные дома, заканчивающиеся острыми верхушками, которые заходят далеко за облака; зовут эти дома пирамидами, и они так стары, что мы, аисты, даже не запомним, когда их строили. Протекает там также река, которая часто выходит из берегов, и тогда вся страна покрывается илом. Знай себе, разгуливай по тине, да кушай лягушек.
-- О! -- сказали птенцы.
Да, там дивно хорошо! С утра до ночи можно только тем и заниматься, что есть и есть без конца, и в то время, как там мы будем окружены полным довольством, здесь, в этой стране, не будет ни одного листочка на деревьях, и настанут такие холода, что облака застывают кусочками и надают вниз на землю маленькими, белыми лоскутами...
Она говорила о снеге, но иначе не могла объяснить.
-- А злые мальчишки тоже застынут в куски? -- спросили птенцы.