-- Вѣрно умираетъ кто-нибудь!-- подумала дѣвочка, потому что ея старая бабушка, одна только и любившая ее и теперь уже умершая, разсказывала ей, что когда скатывается звѣзда, то чья-нибудь душа возносится къ Богу.
Дѣвочка еще разъ чиркнула спичкой; опять стало свѣтло, и при этомъ свѣтѣ старая бабушка стояла передъ нею, такая свѣтлая и лучезарная, кроткая и любящая...
-- Бабушка!-- воскликнула малютка.-- Возьми меня къ себѣ! Я знаю, ты уйдешь, когда потухнетъ спичка; ты исчезнешь, какъ теплая печка, какъ чудесный жареный гусь, какъ прекрасная, большая елка!-- И она быстро чиркнула всей пачкой спичекъ, потому что ей хотѣлось. подольше удержать бабушку.
И спички засіяли такъ ярко, что кругомъ стало свѣтлѣе, чѣмъ среди бѣлаго дня. Никогда еще бабушка не была такой большой и прекрасной: она взяла дѣвочку на руки, и обѣ, въ блескѣ и радости, поднялись высоко, безпредѣльно высоко надъ землей, и тамъ, куда онѣ полетѣли, не было ни холода, ни голода, ни печали -- онѣ были у Бога.
Въ углу-же, прислонившись къ стѣнѣ, въ холодное утро сидѣла бѣдная дѣвочка съ красными щечками и улыбающимся ротикомъ -- она замерзла въ послѣдній вечеръ стараго года.
Новогоднее солнце взошло надъ маленькимъ трупомъ. Окоченѣлая, сидѣла малютка со своими спичками, изъ которыхъ одна пачка сгорѣла. "Она хотѣла погрѣться!" говорили люди. Никто не подозрѣвалъ, какъ много прекраснаго она видѣла, въ какомъ блескѣ она съ бабушкой вознеслись къ радостямъ Новаго Года.
