Переводчик: А.А. Федоров-Давыдов
Аисты рассказывают своим, птенцам множество разных сказок про болота и густые тростники; обыкновенно сказки эти приноровлены к возрасту и способностям слушателей; самые маленькие из них совершенно довольны, когда им только скажут "скриббель, краббель, плурремурре"; они находят, что это восхитительно; но старшие жаждут чего-нибудь, имеющего более глубокий смысл, или по крайней мере каких-либо происшествий из жизни их собственной семьи.
Из двух самых длинных и старых сказок, сохранившихся у аистов, одна нам всем хорошо известна: это сказка о Моисее, которого мать пустила в корзине в камыши у берегов Нила, и который вскоре был найден там дочерью фараона, получил хорошее образование, стал великим человеком, и место погребения которого никому не известно. Это всё слишком знакомо!
Вторая сказка неизвестна никому, может быть, потому, что это почти местная сказка. Она переходила из уст в уста, от одной матери аистов к другой в течение тысячелетий, и каждая из них рассказывала ее всё лучше и лучше; мы же теперь расскажем ее еще того лучше.
Первая пара аистов, которая принесла ее и пустила в ход, избрала себе в виде летней резиденции бревенчатый дом викинга [морской герой]; лежащий у дикого болота в Вендсисселе, т. е. если мы пожелаем определить местоположение сообразно со всей глубиной наших познаний, близ больших болота в округе Хверрине, вверху у Скагена, на северной оконечности Ютландии. Эта пустынная местность и теперь еще представляет собою обширные болота, описание которых можно найти в официальном отчете о войне. Когда-то, говорится в нем, здесь было морское дно, постепенно поднявшееся; теперь болота простираются на многие мили во всех направлениях, окруженные влажными лугами и колеблющейся, вечно вздрагивающей торфяной почвой, покрытой кустами черники и маленькими искривленными деревьями. Туман почти всегда стелется над этой местностью, и семьдесят лет назад тут еще водились волки. Место это совершенно справедливо названо "Диким Болотом", и легко можно себе представить, как здесь бывает пусто и жутко, и сколько тины и мелких озер было здесь тысячу лет назад! Да, в общем, здесь в то время можно было видеть совершенно то же, что и теперь; тростник был так же высок, имел такие же длинные листья и голубовато-коричневые метелки наверху, которые сохранил и поныне; березки, встречающиеся кое-где, так же выделялись своими белыми стволами и тонкими свободно свешивающимися ветками; что же касается до живых существ, обитавших в этих местах, то мухи одевались совершенно так же, как и теперь; любимыми цветами аистов был черный с белым и красные чулки. Зато человек в те времена носил платья совершенно иного покроя, чем в настоящее время. Но всякого, кто ступал ногою на топкую болотную почву, будь то охотник или воин, господин или слуга, -- постигала одинаковая участь: он проваливался в болото и отправлялся на дно к болотному королю, который царил внизу в большом болотном царстве. Его можно было бы назвать также королем трясины, но название "болотный король" нам больше нравится, да и аисты его называли этим именем.
Об образе правления болотного короля сохранились очень скудные сведения, да это, может быть, и к лучшему.
Вблизи страны болот, у самого большого морского рукава между Северным морем и Каттегаттом, который называется Лимфиордом, лежал бревенчатый дом викинга, с его каменными, непроницаемыми для воды погребами, с его башней и тремя этажами, лежащими один над другим уступами; на самом гребне крыши аист построил себе гнездо; и здесь мама-аист принялась высиживать нанесенные яйца, вполне уверенная, что её труд не пропадет даром.
Однажды вечером папа-аист очень долго не возвращался домой, и когда он, наконец, прилетел, то у него был необыкновенно взволнованный и озабоченный вид.
-- Я тебе должен сообщить нечто ужасное! -- сказал он маме-аисту.