Дрожь пробрала их от утренней свежести, но на холме между деревьями просвечивало солнышко; надо было взобраться туда, решил Иб: там они согреются, и оттуда же можно будет увидать дом его родителей. Увы! Дети находились совсем в другом конце леса, и до дому было далеко! Кое-как вскарабкались они на холм и очутились над обрывом; внизу сверкало прозрачное, светлое озеро. Рыбки так и толкались на поверхности, блестя на солнце чешуей. Такого зрелища дети и не ожидали. Вдобавок, края обрыва все поросли орешником, усыпанным орехами; в некоторых гнездышках сидело даже по семи! Дети рвали, щелкали орехи и ели нежные ядрышки, которые уже начали поспевать. Вдруг -- вот страх-то! -- из кустов вышла высокая старуха с коричневым лицом и черными как смоль волосами; белки ее глаз сверкали, как у негра; за спиной у нее был узел, в руках суковатая палка. Это была цыганка. Дети не сразу разобрали, что она им говорила, а она вытащила из кармана три ореха и сказала, что это волшебные орехи -- в каждом спрятаны чудеснейшие вещи!
Иб поглядел на нее; она смотрела так ласково; он собрался с духом и попросил у нее орехи. Она отдала и нарвала себе полный карман свежих.
Иб и Христиночка таращились на волшебные орехи.
-- Что ж, в нем карета и лошади? -- спросил Иб, указывая на один.
-- Да еще золотая, и лошади тоже золотые! -- ответила старуха.
-- Дай его мне! -- сказала Христиночка.
Иб отдал, и старуха завязала орех в шейный платочек девочки.
-- А в этом есть такой хорошенький платочек, как у Христины? -- спросил Иб.
-- Целых десять! -- ответила старуха. -- Да еще чудесные платья, чулочки и шляпа!