-- Так дай мне и этот! -- сказала Христина.
Иб отдал ей и другой, и у него остался лишь один, маленький, черненький.
-- Этот оставь себе! -- сказала Христина. -- Он тоже хороший.
-- А что в нем? -- спросил Иб.
-- То, что для тебя будет лучше всего! -- сказала цыганка.
И Иб крепко зажал орех в руке. Цыганка пообещала детям вывести их на дорогу, и они пошли, но совсем не туда, куда надо. Из этого, однако, вовсе не следовало, что цыганка хотела украсть детей.
Наконец уж дети наткнулись как-то на лесничего Крэна. Он знал Иба и привел детей домой, где все были в страшном переполохе. Детей простили, хоть они заслуживали хороших розог, во-первых, за то, что упустили в воду поросенка, а во-вторых, за то, что убежали.
Христина вернулась домой в степь, а Иб остался в лесном домике. Первым его делом в тот же вечер было вытащить из кармана свой орешек. Он прищемил его дверью, и орех раскололся, но в нем не оказалось даже зернышка -- одна черная пыль, землица, вроде нюхательного табака. Орех-то был с червоточинкой, как говорится.
-- Так я и думал! -- сказал себе Иб. -- Как могло бы "то, что для меня лучше всего", уместиться в таком крошечном орешке? И Христина не получит из своих ни платьев, ни золотой кареты!
Пришла зима, пришел и Новый год.