-- Кладите деньги сюда, на стол. Кто даст больше всех, испытает наивысшее блаженство!
-- Я положу свое золотое кольцо! -- живо сказала одна из дам и шутя положила кольцо на стол.
-- А я весь свой сегодняшний выигрыш! -- подхватила другая, подсмеиваясь над моею затеей.
-- Да ведь это серьезно! -- сказал я. -- Вы уже не получите своих вкладов обратно.
-- Пусть! -- сказали некоторые из положивших на стол деньги, кольца и цепочки, хотя и видно было, что они сомневались в моем искусстве.
-- Ну, а если я не испытаю обещанного счастья, я тоже не получу моих двух червонцев обратно? -- спросил какой-то пожилой военный.
-- Да ведь дело вольное: хотите -- рискуйте, хотите -- нет! -- сказал Поджио. Я утвердительно кивнул головой. Все улыбались и с нетерпением ожидали результатов; и вот я начал свою импровизацию. Мною руководило святое вдохновение, я пел о гордом море, женихе Венеции, о сынах моря, отважных моряках, и о рыбаках, носящихся по волнам в утлых челноках. Затем я описал бурю, тоску и страх жен и невест рыбаков, описал, что видел вчера сам: детей, уронивших из рук святой крест и в отчаянии прижавшихся к матерям, старого рыбака, поцеловавшего брошенную святыню... Я чувствовал в себе присутствие Бога, моими устами говорил Он Сам! Глубокая тишина царствовала в зале; многие плакали. И вот я повел своих слушателей в хижины бедняков; каждый принес посильную лепту, и души несчастных были согреты надеждою и утешением! Я пел о блаженстве помогать ближнему, о том, что "лучше давать, нежели брать", пел о радости, наполняющей сердце дающего. С этим чувством не может сравниться никакое другое! В такие минуты каждый чует в своем сердце присутствие Бога, как и вдохновенный пророк Божий -- поэт! Я пел, и голос мой все креп, становился все звучнее. Все были увлечены; громкое "браво" огласило залу, когда я, окончив импровизацию, вручил Поджио богатые дары для передачи их несчастным.
Вдруг какая-то молодая девушка упала к моим ногам, схватила меня за руку и устремила на меня умиленный и восторженный взгляд; в дивных, темных глазах ее стояли слезы. Высшего триумфа талант мой стяжать себе не мог! Взгляд девушки сильно поразил меня; я как будто уже видел это дивное выражение во сне.
-- Награди вас Матерь Божия! -- произнесла она и вся вспыхнула, закрыла лицо руками и поспешно удалилась, испугавшись своего порыва. Но у кого хватило бы духа посмеяться над чистым порывом невинного сердца! Меня окружили, похвалы сыпались на меня со всех сторон. Все говорили о несчастных семьях и называли меня их благодетелем. "Лучше давать, нежели брать!" Да, и я познал в тот вечер эту истину. Поджио горячо обнял меня.
-- Славный вы человек! -- сказал он. -- Не могу не любить и не уважать вас! Сама красота почтила вас! Один взгляд ее может осчастливить тысячи, а она склонилась перед вами в прах!