-- Идет! -- сказал я, тоже смеясь. Затем мне пришлось отправиться с ним к Подесте. Роза побранила меня, Подеста тоже. Мария молчала, а я не сводил с нее глаз, -- говорили ведь, что она моя невеста! Роза чокнулась со мною.
-- Ни одна женщина не должна пить за его здоровье! -- заявил Поджио. -- Он поклялся в вечной ненависти к женщинам, сказал, что никогда не женится!
-- В вечной ненависти? -- повторил я. -- Нет! Мое решение не жениться ничуть не мешает мне высоко ценить и уважать прекрасную половину рода человеческого, созданную для услады нашей жизни.
-- Вы решили не жениться! -- воскликнул Подеста. -- Ну, такая идея не делает чести вашему гению. И друзьям не годится разглашать о ней! -- добавил он шутливо, обращаясь к Поджио.
-- Мне хочется скомпрометировать его! -- ответил Поджио. -- А то он, чего доброго, еще влюбится в свою единственную дурную идею и останется при ней ради ее блестящей оригинальности! -- Все принялись подтрунивать надо мною и стараться развеселить меня. Вино и кушанья были превосходны, и мне невольно вспомнилось бедственное положение Аннунциаты -- она, может быть, голодает теперь!
-- Вы обещали почитать нам сочинения Сильвио Пеллико! -- сказала мне Роза, когда я прощался с нею. -- Не забудьте же, приходите к нам по-прежнему каждый день! Вы избаловали нас, и мы ценим ваше внимание больше, чем кто-либо в Венеции.
И я опять стал ходить к ним ежедневно, видя, как они все любят меня. Прошло уже около месяца со времени моего свидания с Аннунциатой, а мне так-таки ничего и не удалось узнать о ней. Приходилось рассчитывать только на случай. Однажды вечером Мария показалась мне особенно задумчивой и печальной. Я читал им вслух, но она слушала крайне рассеянно. Вдруг Роза зачем-то вышла из комнаты, и я в первый раз остался наедине с Марией. Предчувствие чего-то дурного сжало мне сердце. Я попытался было завязать разговор о Сильвио Пеллико и о влиянии политических событий на его поэтическое дарование.
-- Синьор аббат! -- сказала она, как будто не слышала моих слов, занятая какой-то мыслью. -- Антонио! -- продолжала она дрожащим голосом и покраснела. -- Мне надо поговорить с вами! Я дала слово умирающей и хочу сдержать его! -- Тут она остановилась. Я молчал, пораженный ее словами. -- Мы ведь не совсем чужие друг другу, а мне все-таки так страшно в эту минуту! -- И она побледнела.
-- Ради Бога, скажите мне, что случилось? -- не выдержал я.
-- Неисповедимая воля Провидения вмешивает меня в вашу жизнь, делает меня поверенною тайны, о которой не должен бы ведать никто посторонний. Но я сдержу слово, данное умершей, и не скажу об этом никому, даже добрейшей Розе. -- Тут Мария вынула маленький пакет. -- Возьмите, я обещала передать это вам! Тут, верно, объяснение всего. Я два дня носила этот пакет при себе, не зная, как исполнить свое обещание. Теперь оно исполнено! Не говорите об этом никому. Я тоже буду молчать.