-- Каким образом покинули вы тот мир? -- продолжал резонер расспрашивать, чтобы хоть о чем-нибудь поговорить, потому очень ему казалось скучным стоять здесь и ждать.
-- Да как я его покинула, я и не знаю! Я была слаба и больна уже несколько лет и, вероятно, не могла перенести, когда мне пришлось вылезти из постели и внезапно попасть на холод и ветер. Нынешняя зима очень сурова, но теперь я покончила с нею! Несколько дней было тихо, но очень холодно, как ваша честь сама знает; ледяной покров расстилался по морю, насколько мог окинуть взгляд; все жители города вышли на лед, там, как люди говорили, были танцы и катание на коньках, была также и музыка, и угощение; музыка даже врывалась в маленькую комнату, в которой я лежала. Затем время подошло к вечеру, луна уже взошла, но еще не светила полным светом; я смотрела со своей постели на широкое море: на краю неба и моря поднялась странная белая туча; я лежала и смотрела на белую тучу и заметила в средине её маленькую черную точку, которая постепенно увеличивалась: теперь я поняла, что это значило. Я стара и опытна и знаю эту примету, хотя ее и не часто приходится видеть. Я узнала ее и меня охватил ужас. Ведь уже два раза в жизни мне случалось видеть подобные тучи, и я знала, что скоро разразиться ужасная буря с ливнем, которая настигнет несчастных, танцевавших и ликовавших там, на льду; там был весь город от малого до старого; кто предупредит их, если никто из них не заметит тучи или не поиметь, что она предвещает, как я понимала. Мне стало страшно, и я почувствовала такой прилив сил, какого уже давно не испытывала. Я выползала из кровати и добралась кое-как до окна; дальше я не могла протащиться, так подорвала мои силы продолжительная болезнь. Но мне всё же удалось открыть окно; я увидела, как люди бегали и танцевали вдали на льду; я видела также прекрасные флаги, развевавшиеся от ветра; я слышала, как мальчики кричали "ура", как слуги и служанки пели; там царило громкое веселье; но белая туча с черным пятном!
Я принялась кричать, как могла громче, но никто меня не слышал: я была слишком далеко это всех. Вскоре непогода должна была разразиться; лед растрескается, и все, находящиеся на нем, безвозвратно погибнут. Слышать моего голоса они не могли, дойти до них я не имела сил. Ах, если бы я их каким-либо способом могла заставить вернуться на землю! Тогда милосердный Господь внушил мне мысль поджечь мою постель и лучше дать сгореть моему дому, чем позволить всем этим людям погибнуть такой ужасной смертью. Мне удалось привлечь их внимание; яркое пламя поднялось к небу, и мне даже удалось благополучно выбраться за дверь моего горящего жилища, но здесь я упала; дальше тащиться я была не в состоянии; пламя выбивало из дверей; вылетало ко мне из окон, высоко поднималось над крышей; люди, пировавшие на льду, заметили пожар и бросились все как можно скорей на помощь бедной старухе, которая могла сгореть заживо; не было ни одного, кто не прибежал бы к моей хижине; я слышала их поспешные шаги, но также слышала, как внезапно в воздухе засвистало и застонало, как издали донеслись точно пушечные удары: высокий прилив поднял ледяной покров, который разлетелся на тысячи кусков; но люди достигли плотины, где искры летали надо мною; мне удалось их всех спасти! Но, вероятно, я не могла перенести холода, а также и испуга, пришла сюда, вверх, к воротам рая; говорят, что они отворяются и для таких бедняков, как я, а теперь ведь у меня больше нет хижины внизу, на плотине, -- но вряд ли откроется мне доступ сюда!
Вдруг ворота рая отворились, и ангел ввел туда старуху; у ворот она потеряла одну соломинку, одну из соломинок, бывших в её жалкой постели, когда она ее подожгла, чтобы спасти жителей города; соломинка превратилась в самое чистое золото, -- в такое золото, которое вечно растет и вьется вверх в виде прекраснейших цветов и листьев.
-- Смотри, вот это принесла с собою бедная женщина! -- сказал ангел. -- Что же принес ты с собою? Да, я хорошо знаю, что ты ничего не совершил; ты не сделал даже ни одного кирпича; если бы ты только мог вернуться обратно на землю и сделать хоть это; вероятно, кирпич, который ты сделал бы, стоил немногого; но сделанный с добрым намерением он всё же значил бы хоть что-нибудь; но ты не можешь вернуться, и я ничего не могу сделать для тебя!
Тут бедная душа, душа старушки из хижины на плотине, замолвила слово за него.
Его брат подарил мне кирпичи и щебень, из которых я построила свою бедную хижину, а это составляло очень многое для такой бедной женщины, как я! Не могут ли все эти кирпичи и обломки быть зачтены ему за один кирпич? Это было бы великой милостью! Он теперь очень нуждается в милосердии, а здесь ведь находится источник всякого милосердия.
-- Твой брат, тот, которого ты считал самым ничтожным, -- сказал ангел, -- тот, честная работа которого казалась тебе самой низкой, дарует тебе этот небесный дар. Тебя не прогонят отсюда; тебе будет дозволено стоять здесь, у ворот и раздумывать, чем мог бы ты восполнить свою жизнь там, внизу, на земле, но в рай ты не войдешь раньше, чем на самом деле не совершишь хотя чего-нибудь доброго.
"Ну, эту мысль я сумел бы лучше выразить!" -- подумал резонер, но громко этого не высказал, а это уж составляло кое-что!