Переводчик: А. А. Федоров-Давыдов
По вечерам, когда заходило солнце и прощальными лучами золотило верхушки труб, на узких улицах большого города часто кто-нибудь непременно слышал своеобразный звон церковного колокола; но звон этот слышали всего в течение нескольких секунд, потому что в городе вечно раздавался грохот экипажей и шум голосов, а всё это мешает слушать!
-- Вот и вечерний колокол зазвонил, -- говорили тогда, -- солнце заходит!
Те, которые бродили за городскими стенами, где дома расположены дальше один от другого и перемежаются садами или небольшими полями, видели вечернее небо в гораздо большем великолепии и слышали гораздо отчетливей звон колокола. Казалось, будто звук шел от церкви, лежащей в глубине тихого, благоухающего леса; и тогда люди смотрели по направлению звука и погружались в благочестивые размышления.
Долгое время продолжалось это, и стали, наконец, люди один у другого спрашивать:
-- Есть ли там в лесу церковь? Колокол этот издает какой-то особенный чарующий звук! Не пойти ли в лес да не посмотреть ли на него поближе?
И богатые поехали, а бедные пошли по направлению звона.
Дорога показалась им удивительно длинной, и когда они дошли до ряда ив, росших у опушки леса, они расположились на стоянку, посмотрели вверх на длинные ветви и подумали, что они в глубине леса.
Городской кондитер тоже прибыл туда и разбил свою палатку под ивами. Затем пришел еще кондитер, который повесил колокол для приманки публики как раз над своей палаткой, да еще колокол, осмоленный снаружи, чтобы он мог выдержать какой угодно дождь. Но у колокола этого недоставало языка.
Когда люди снова вернулись домой, они сказали, что вся прогулка была очень романтична и гораздо приятнее обыкновенного пикника. Только трое уверяли, будто они проникли в лес до того места, где он кончался; и они говорили, будто всё время слышали стройный звон колокола, но что им в лесу казалось, будто этот звук долетает из города.