Перевод Анны и Петра Ганзен.
Какие чудные розы! -- сказал солнечный луч. -- И каждый бутон распустится и будет такой же чудной розой! Все они -- мои детки! Мои поцелуи вызвали их к жизни!
-- Нет, это мои детки! -- сказала роса. -- Я кропила их своими слезами!
-- А мне так кажется, что они мои родные детки! -- сказал розовый куст. -- Вы же только крестные отец и мать, одарившие моих деточек кто чем мог.
-- Мои прелестные детки! -- сказали все трое в один голос и пожелали каждому цветку всякого счастья. Но только один из них мог оказаться самым счастливым из всех и один наименее счастливым.
Кто же именно?
-- А вот я узнаю это! -- сказал ветер. -- Я летаю повсюду, проникаю в самые узкие щели, знаю, что делается и внутри и снаружи домов.
Каждая роза слышала, каждый бутон понял сказанное.
В сад пришла печальная мать в трауре и сорвала одну свежую, полураспустившуюся розу, которая показалась ей прекраснейшей из всех. Мать принесла цветок в тихую безмолвную комнату, в которой несколько дней тому назад резвилась ее веселая жизнерадостная дочка. Теперь же девочка покоилась, словно спящее мраморное изваяние, в черном гробу. Мать поцеловала умершую, поцеловала и полураспустившуюся розу и положила ее на грудь девочки, как бы надеясь, что свежий цветок, освященный поцелуем матери, заставит снова забиться ее сердечко.
И роза так и расцвела вся, пышно развернула свои лепестки, колебавшиеся от радостной мысли: "Какой любовью озарился путь моей жизни! Я как будто стала человеческим ребенком -- мать поцеловала меня и благословила в путь -- в неведомую страну! И я отправлюсь туда, покоясь на груди умершей! Конечно, я счастливейшая из всех моих сестер!"