Перевод Анны и Петра Ганзен.
Из Португалии -- а кто говорит, из Испании, но это все едино -- вывезли утку. Прозвали ее Португалкою. Она несла яйца, потом ее зарезали, зажарили и подали на стол -- вот и вся ее история. Выводков из ее яиц тоже звали Португалками, и это кое-что да значило. Наконец из всего потомства первой Португалки осталась на утином дворе только одна утка. На этот утиный двор допускались и куры с петухом, неимоверно задиравшим нос.
-- Он просто оскорбляет меня своим неистовым криком! -- говорила Португалка. -- Но он красив -- этого у него не отнимешь, хоть и не сравнится с селезнем. Ему бы следовало быть посдержаннее, но сдержанность -- это искусство, требующее высшего образования. Этим отличаются певчие птички, что гнездятся вон там, в соседском саду на липах. Как мило они поют! В их пении есть что-то такое трогательное, португальское -- так я это называю. Будь у меня такая певчая птичка, я бы заменила ей мать, была бы с нею ласкова, добра! Это уж у меня в крови, в моем португальстве.
Как раз в эту минуту и свалилась с крыши певчая птичка. Она спасалась от кошки и сломала при этом крыло.
-- Как это похоже на кошку, эту негодяйку! -- сказала Португалка. -- Я знаю ее еще по той поре, когда у меня самой были утята. И подумать только, что такой твари позволяют жить и бегать тут по крышам! Нет уж, в Португалии, я думаю, такого не увидишь!
И она принялась соболезновать бедной птахе. Соболезновали и простые утки, не португальские.
-- Бедная крошка! -- говорили они, подходя к ней одна за другой. -- Хоть сами-то мы не из певчих, но в нас есть внутренний резонанс или что-то в этом роде. Мы это чувствуем, хоть и не говорим об этом.
-- Ну так я поговорю! -- сказала Португалка. -- И сделаю для нее кое-что. Это прямой долг каждого! -- С этими словами она подошла к корыту, зашлепала по воде крыльями и чуть не залила птичку ливнем брызг, но все это от доброго сердца. -- Вот доброе дело! -- сказала Португалка. -- Смотрите и берите пример.
-- Пип! -- пискнула птаха; сломанное крыло не давало ей встряхнуться хорошенько. Но она все же понимала, что выкупали ее от доброго сердца. -- Вы очень добры, сударыня! -- прибавила она, но повторить душ не просила.