-- Какой же он красавчик! -- сказала бабушка.
-- А выражение у него все такое же хорошее, честное, как и прежде! -- заметила мать. -- Таким он и останется всю жизнь!
Извозчик остановился перед дверями квартиры учителя пения; хозяина не оказалось дома. Петьку встретил и проводил в отведенную ему комнату старый слуга. По стенам комнатки висели портреты композиторов, а на печке стоял ослепительно белый гипсовый бюст. Старик, немножко тугой на смекалку, но донельзя преданный своему господину, показал Петьке, куда уложить белье, куда развесить платье, и обещал свое содействие по части чистки сапог. Тут явился и сам хозяин и сердечно приветствовал Петьку на новоселье.
-- Вот и все помещение! -- сказал он Петьке. -- Не побрезгуй! Клавикорды в зале к твоим услугам. Завтра испробуем твой голос! А это наш кастелян, наш домоправитель! -- прибавил он, кивая на старика. -- Ну, все в порядке! Даже Карл-Мария Вебер выбелен к твоему приезду заново! Он непозволительно закоптел!.. Да ведь это вовсе не Вебер! Это Моцарт! Откуда он взялся?
-- Это старик Вебер! -- ответил слуга. -- Я сам снес его к мастеру белить и сегодня утром принес обратно.
-- Но это же бюст Моцарта, а не Вебера!
-- Извините, сударь! -- стоял на своем слуга. -- Это старик Вебер, только он стал почище, вот вы и не узнали его! Спросите хоть у мастера! -- Спросили, и оказалось, что бюст Вебера нечаянно разбили в мастерской и вместо него дали слуге бюст Моцарта, -- все равно ведь, чей бюст стоит на печке!
В первый день решено было не петь и не играть, но, когда наш юный друг вошел в залу, где стояли клавикорды, а на пюпитре лежала раскрытая опера "Иосиф", он запел своим звонким, как колокольчик, голосом: "Пришла моя весна". Сколько чувства, сколько души, детской невинности и в то же время мужественной силы было в его пении. Учитель даже прослезился.
-- Вот как надо петь! -- сказал он. -- А со временем пойдет и еще лучше! Ну, закроем теперь клавикорды! Тебе нужен отдых!
-- Мне еще надо побывать у матери и у бабушки! Я обещал! -- И Петька поспешил туда.