Лучи заходящего солнца освещали знакомый ему с детства двор. Стены дома так и блестели. Ни дать ни взять алмазный дворец! Мать и бабушка жили наверху, под самой крышей, но Петька живо взлетел по лестницам, шагая через три ступеньки зараз. Его встретили горячими поцелуями и объятиями.
Как чисто, как уютно было в этой каморке. Вот и печка, "старый медведь", вот и сундук -- "гора с сокровищами!" Здесь он гарцевал когда-то на своей деревянной лошадке! На стене по-прежнему висели знакомые картины: портрет короля и два силуэта -- один Спасителя, другой покойного отца Петьки, вырезанные из черной бумаги. По словам матери, силуэт очень напоминал отца сбоку, но, конечно, сходство было бы еще полнее, если бы бумага была белая и красная, -- отец-то был белый, румяный, красавец! А Петька был вылитый отец. Разговорам и рассказам не было конца. На ужин были приготовлены разварные поросячьи ножки -- кроме Петьки поджидали еще госпожу Гоф.
-- Но как вздумалось этим двум старичкам пожениться? -- спросил Петька.
-- Думали-то они об этом многие годы! -- сказала мать. -- Но ты ведь знаешь, Гоф был женат. Он женился, как говорил, в отместку девице Франсен! Она ведь страсть как важничала в дни своей славы! За женою он взял большое приданое, но она была уж больно стара да и на костылях, а умирать все не хотела! Ему и пришлось ждать так долго, что я ничуть бы не удивилась, если бы он, как человек в сказке, потерял терпение и стал каждое воскресенье выносить старуху на солнышко, чтобы Господь увидел и вспомнил ее поскорее!
-- Девица Франсен тоже ждала терпеливо! -- сказала бабушка. -- Но не думала я, что она дождется! Однако в прошлом году старуха умерла, и девица Франсен стала госпожой Гоф! -- Госпожа Гоф оказалась легка на помине. -- А мы только что говорили о вас! -- приветствовала ее бабушка. -- Говорили о вашем долготерпении и награде.
-- Да! -- сказала госпожа Гоф. -- Не удалось нам пожениться в дни нашей молодости, так возьмем свое хоть теперь! К тому же "пока не калека, все еще молод!" -- говорит мой Гоф. У него все такие меткие выражения! Мы с ним, по его выражению, хоть и старые, да хорошие сочинения, переплетенные в один том с золотым обрезом. И я так счастлива, так довольна и своим мужем, и своим уголком у печки -- изразцовой печки! Как затопишь ее вечером, так тепло держится до вечера другого дня. Просто благодать! Словно в балете "Остров Цирцеи". Помните вы меня в роли Цирцеи?
-- Вы были восхитительны! -- сказала бабушка. -- Как, однако, человек меняется с годами! -- Сказано это было не в обиду гостье, и она и не обиделась. Приступили к поросячьим ножкам и чаепитию.
На другой день Петька отправился с визитом к коммерсанту. Приняла его сама хозяйка, пожала ему руку и усадила возле себя. В разговоре он выразил ей свою искреннюю благодарность -- он знал, что неизвестным благодетелем его был коммерсант. Жена последнего, однако, ничего об этом не знала. "Впрочем, это так на него похоже! -- сказала она. -- Не стоит и говорить об этом". Сам же коммерсант чуть не рассердился, когда Петька завел об этом речь и при нем. "Вы сильно ошибаетесь!" -- сказал он Петьке, прервал беседу и ушел.
Феликс был уже студентом и готовился к дипломатической карьере. "Муж мой называет это сумасбродством! -- заметила хозяйка. -- У меня же на этот счет нет собственного мнения. Все в руках Божиих!" Феликс не вышел к Петьке; у него был урок фехтования.
Вернувшись домой, Петька рассказал учителю о своей неудачной попытке поблагодарить коммерсанта.