"Пошли прочь!" -- крикнул капитан; мальчишка в штанишках повернулся, и мы... да, мы увидели... одни веревочки, завязанные бантиками, премиленькими бантиками! Оборвыш был одет только спереди; лоскутья составляли лишь переднюю часть панталон, заднюю же изображали одни веревочки, три миленьких веревочных бантика!..
МЕЖДУ МУТАЛОЙ И ВАДСТЕНОЙ
На севере Швеции не только в деревнях, но и во многих торговых городах встречаются целые хижины из дерна или хоть крытые дерном, да еще такие низенькие, что гоп! -- и сидишь на крыше, на мягкой травке! Раннею весною, когда поля еще под снегом, появляются на крышах этих, где снег тает раньше, первые вестники весны -- стебельки молоденькой травки; завидят их воробьи и зачирикают: "Весна пришла!"
Между Муталой и Вадстеной, у самой проезжей дороги, тоже стоит такая крытая дерном хижинка, одна из самых живописных. В ней всего одно окошечко, скорее широкое, чем высокое; побеги шиповника заменяют жалюзи. Мы видели эту хижинку весною. Дерн отливал зеленым бархатом, рядом с низенькой дымовой трубой росло вишневое деревцо, все осыпанное цветом; ветер стряхивал лепестки на маленького барашка, который разгуливал тут же по крыше, привязанный к трубе. Барашек -- единственная животина в доме. Старушка, хозяйка его, сама каждое утро подымает его на крышу, а вечером снимает и берет на ночь к себе в горницу. Крыша как раз такая, что может сдержать только барашка -- не больше; это уже доказано опытом. Прошлою осенью -- а в эту пору года крыша бывает вся в цветах, по большей части голубых и желтых, как полосы национального шведского флага, -- расцвел на крыше какой-то редкий цветок. Цветочек бросился в глаза проходившему мимо старому профессору-ботанику, и он в тот же миг -- прыг на крышу, да в тот же миг и сквозь крышу! Сначала провалилась одна нога, за нею другая, а там и полтуловища профессора, та именно часть, где не может находиться голова. Потолка в хижинке не имеется, и поэтому профессор чуть не сел старушке хозяйке на голову. Теперь крыша опять в порядке и зеленеет свежей травкой; там, где провалилась наука, спокойно гуляет барашек, а на пороге низенькой двери стоит, улыбаясь и сложив руки, старушка хозяйка. Все богатство ее -- воспоминания, песни, предания да этот маленький барашек, на которого сыплет свои белые цветы вишневое деревцо!..
НА ПУТИ В УПСАЛУ
Принято обыкновенно представлять себе воспоминание в виде молодой девушки с небесно-голубыми очами. Так рисует ее нам большинство поэтов, но мы не всегда бываем согласны с большинством поэтов. Нам воспоминание представляется в различных видах, смотря по тому, к какой стране или городу относится. Вспоминая Италию, мы видим перед собой Миньону с черными глазами и печальной улыбкой, распевающую нежные, трогательные песни Беллини. Из Шотландии гений воспоминания прилетает к нам в виде мускулистого молодца с голыми коленками, в живописно переброшенном через плечо пледе и в шапочке, украшенной цветком репейника; мелодии Бернса звучат в воздухе, как трели степного жаворонка, а цветок репейника, питомца Шотландии, цветет и благоухает, что твоя роза. Ну, а гений воспоминания, прилетающий из Швеции, из Упсалы? Этот является в образе студента или по крайней мере носит на голове студенческую белую фуражку с черным кантом; эта фуражка служит приметой упсальского студента.
В 1843 году Упсалу посетили датские студенты; молодые сердца радостно забились, глаза заблестели, пошло веселье, смех и пение. В молодых сердцах залог будущего, залог будущих побед во имя истины, добра и красоты. И благо, если родственные нации узнают и полюбят друг друга. Ежегодно с тех пор вспоминается в Упсале эта дружественная встреча громким "ура" в честь Дании. Два года спустя упсальские студенты отдали визит копенгагенским, и, чтобы отличать друг друга в толпе, все надели белые фуражки с черными кантами. Таким образом, эта фуражка явилась воспоминанием, флагом на мосту дружбы, переброшенном через реку крови, которая текла некогда между двумя родственными нациями. Дружественная встреча, духовное братание сеет благодатные семена! Итак, сюда, светлый гений воспоминания! Мы по фуражке узнаем, что ты из Упсалы! Будь же нашим проводником!
ДОЛИНА СЕТЕР
Все было в порядке, повозка осмотрена, даже о кнуте позаботились! И хороший был кнут! Но два было бы еще лучше, по мнению торговца, у которого мы купили его, а уж у торговца-то есть опыт, которого часто не хватает у туриста! Приготовили и мешок, битком набитый мелкой медной монетой; к нему придется прибегать беспрестанно: то плати за проезд по мосту, то подавай милостыню нищим, то давай на чай пастушонкам или другим услужливым людям, которые будут отворять околицы.
На этот раз нам, однако, приходится отворять их самим! Дождь так и хлещет; кому охота выходить в такую погоду? Болотный тростник кланяется на все стороны, шумит вовсю; сегодня у него пир -- разливанное море! Верхушки его так и шелестят: "Уж мы пьем, пьем, пьем! И ногами, и головами, и всеми телесами, а все же стоим на одной ноге! Ура! Мы пьем на "ты" с плакучей ивой, с промокшими насквозь цветами! Чашечки их уже так переполнены, что вода бежит через край! А вот белая кувшинка, изящная барышня, та не прольет ни капельки! Ура! Вот так пир! Разливанное море! Мы шумим и поем, гуляем вовсю! Это наша собственная песня! Завтра утром ее переймут квакушки и выдадут за самую последнюю новинку!"