Переводчик: А.А. Федоров-Давыдов
Их было пять горошин в одном стручке. И стручок, и сами они были зеленые, поэтому и думали, что весь свет -- зеленый, и это было в порядке вещей. Стручок рос; росли и горошины, сообразуясь с обстоятельствами, потому что сидели все в один ряд. Снаружи светило солнце и поило стручок теплом, дождь омывал его, делал чистым и прозрачным; было тепло, хорошо и уютно, днем светло, ночью темно, как это и подобает. И по мере того, как, сидя на месте, горошины подрастали, они стали задумываться над некоторыми вопросами, потому что ведь не могли же они сидеть без дела.
-- Неужели мы здесь останемся навсегда? -- спросила одна из них. -- От неподвижности мы можем затвердеть. Мне почему-то кажется, что там, за нашими стенами есть что-то другое, я это чувствую...
Прошло несколько недель. Пожелтели горошины, пожелтел и стручок.
-- Весь свет пожелтел, -- сказали они и были по-своему правы.
И вдруг они почувствовали толчок. Стручок сорвали, он попал в чьи-то руки, а оттуда соскользнул в карман жакетки, и не один, а в сопровождении других полных стручков.
-- Ну, значит, скоро нас выпустят, -- сказали горошины, потому что только этого они и дожидались.
-- Хотелось бы мне знать, кто из нас пойдет дальше всех, -- сказала самая маленькая горошинка из пяти. -- Да теперь скоро увидим...
-- Пусть будет то, что быть должно, -- сказала самая большая.
Тррах!.. Стручок лопнул, и все пять горошины выкатились на свет Божий. Лежали они на ладони у ребенка; мальчик держал их в руке и говорил, что горошинами этими можно чудно стрелять, и сейчас же вложил одну в рогатку и выстрелил первой горошинкой.