-- Я лечу, лечу Бог знает куда! Лови, кто может! -- крикнула она и с этими пловами исчезла.
-- Я, -- сказала вторая, -- полечу прямой дорогой на солнце; это очень недурной уголок, как раз по моему вкусу.
И она скрылась.
-- Мы куда попадем, там и ляжем на покой, -- сказали две другие, -- но вперед мы всё-таки покатимся... -- они на самом деле покатились и, прежде чем попасть в самострел, упали на землю, но их всё-таки подняли и зарядили. -- Мы пойдем дальше всех...
-- Пусть будет, что быть должно, -- сказала последняя, вылетая из самострела, и она влетела в щель старой доски, наполненной мхом и мягкой землей, как раз под маленькое окошко на чердаке; мох прикрыл ее, и хотя она была лишена свободы, но не обойдена Господом Богом. -- "Пусть будет, что быть должно"... -- повторила она про себя.
За окном на чердаке в маленькой комнате жила бедная женщина, которая днем уходила на поденную, помогала топить печи, колоть щепу и исполняла всякую черную работу, потому что была сильна и трудолюбива; но из нужды она выбиться всё-таки не могла. Дома, в комнате лежала её единственная дочь подросток, хрупкая и нежная; вот уже год, как она лежала в постели и была ни живая, ни мертвая.
-- Она уйдет к своей сестре... -- говорила женщина. -- У меня было только двое детей, но и двоих прокормить было не легко; Господь Бог поделился со мной и взял одну к Себе; мне так бы хотелось, чтобы другая осталась со мной, но Он, наверно, не хочет, чтобы сестры были разлучены, и моя больная девочка, наверно, тоже скоро уйдет туда, на небо, к сестре...
Но девочка не уходила; весь долгий день, пока мать была на работе, она лежала одна терпеливо и тихо.
Стояла весна, и однажды рано утром, когда мать собиралась уходить из дому, теплое ласковое солнце заглянуло в маленькое окно, и лучи его упали на пол, и девочка вдруг устремила взгляд на нижнее стекло рамы.
-- Что это там такое зеленое за окном? Оно качается от ветра...