Мать подошла к окну и открыла его наполовину.
-- Ах! -- сказала она. -- Здесь проросла горошина и распустила свои зеленые листики. Как могла она попасть сюда, в щель? Теперь у тебя будет маленький садик, на который ты можешь радоваться.
Мать пододвинула постель больной к окну так, чтобы она могла видеть проросшую горошину, а сама ушла на работу.
-- Мама, мне кажется, я выздоровлю, -- сказала вечером больная девочка. -- Солнце так тепло и ласково заглядывало сегодня ко мне! Ростки горошины крепнут, и я окрепну и встану и выйду на солнечный свет...
"Ах, если бы Господь Бог дал!" -- подумала мать, не смея верить, что это сбудется; но всё-таки распускающийся зеленый стебелек, вызвавший в ребенке радостное желание жизни, она привязала к палочке, чтобы ветер не мог его сломить; потом взяла нитку и привязала ее одним концом к подоконнику, другим к верхней перекладине рамы, чтобы лепестки горошины могли со временем, когда подрастут, за что-нибудь уцепиться.
И стебель рос, вытягивался с каждым днем всё заметнее.
-- А ведь правда, это, кажется, завязь цветка, -- сказала мать раз утром, и в ней самой родились надежда и вера, что её девочка выздоровеет; она вспомнила, что за последнее время девочка разговаривала оживленнее, что в продолжение этих дней она по утрам сама приподнималась и садилась на постели и смеющимися глазами глядела на маленький гороховый сад, выросший из одной горошины. Неделю спустя в первый раз больная встала с постели, хотя и не надолго. Радостная сидела она на солнце; окно было открыто, за ним в полном цвету качался бело-красный цветок горошка.
Больная девочка тихонько наклонилась и поцеловала нежные лепестки. И день этот походил на праздник.
-- Господь Бог Сам посадил и возрастил этот цветок для тебя, моя ненаглядная дочурка. Тебе и мне на радость и утешение, -- сказала счастливая мать и улыбнулась цветку, точно он был добрый ангел Божий.
Ну, а что сталось с другими горошинами?