И Ганс прочел им старую сказку о дровосеке и его жене. Они тоже бранили Адама и Еву за их любопытство, ставшее виной людского несчастья, а в это время мимо как раз проходил король той страны. "Идите за мною! -- сказал он. -- Вы будете жить не хуже меня; на стол вам будут подавать по семи блюд, да еще одно сверх того, но на него вы можете только смотреть. Стоит же вам дотронуться до этой закрытой миски -- конец вашему сладкому житью!" -- "Что бы такое было в этой миске?" -- спросила жена. "Это нас не касается!" -- ответил муж. "Да я и не любопытствую!" -- продолжала жена. -- Мне только хотелось бы знать, почему нам нельзя приподнять крышку? Уж, наверно, там что-нибудь отменно вкусное!" --"Только бы не какая-нибудь хитрая механика! -- сказал муж. -- Вдруг как выстрелит да всполошит весь дом!" -- "Ой-ой!" -- сказала жена и не посмела дотронуться до миски. Но ночью ей приснилось, что крышка приподнялась сама собой и из миски запахло чудеснейшим пуншем, какой подают только на свадьбах да на похоронах. Еще в миске лежала серебряная монетка с надписью: "Напьетесь этого пунша и сделаетесь такими богачами, что все остальные люди будут перед вами нищими!" Тут она проснулась и рассказала мужу свой сон. "Ты слишком много думаешь об этом!" -- сказал он. "А что, если чуть-чуть приподнять крышку?" -- сказала жена. "Только чуть-чуть, смотри!" -- сказал муж. Жена приподняла крышку -- чуть-чуть... Из миски выскочили два юрких мышонка и шмыгнули в щелочку. "Спокойной ночи! -- сказал король. -- Можете теперь отправляться восвояси! Да не браните больше Адама и Еву -- вы сами такие же любопытные и неблагодарные!"
-- Как эта история могла попасть в книгу? -- спросил Оле. -- Ведь она точно на нас написана! Да, тут есть над чем призадуматься!
На другой день они опять пошли на работу, и за день-то их и солнцем пожгло, и дождиком до костей промочило. Опять накипело у них на душе, опять принялись они пережевывать невеселые думы и чувства. Отужинали они засветло, и Оле сказал Гансу:
-- Ну-ка, прочти нам опять ту историю о дровосеке!
-- Да тут много других хороших! -- сказал Ганс. -- Вы их еще не знаете!
-- И не надо! -- ответил отец. -- Я хочу слышать ту, которую знаю!
И муж с женою опять прослушали ту же сказку. И не раз еще возвращались они к ней по вечерам.
-- Не все-то она мне, однако, распутывает! -- сказал раз Оле. -- Поди ж ты вот, и с людьми бывает, что с молоком, когда оно скисается: выходит и дорогой сыр, и жидкая сыворотка! Иные так уж и родятся на счастье да на радость, никакого горя, никакой нужды весь век не знают!
"Сидень" лежал и слушал. Он был слаб ногами, но не умом, и вот взял да в ответ на это и прочел родителям из своей книжки сказку о человеке, который сроду не знавал ни горя, ни нужды. Да где только было искать такого человека? А найти его надо было: король лежал при смерти, и спасти его могла только рубашка с человека, который бы по правде мог сказать, что сроду не знавал ни горя, ни нужды. Разослали гонцов во все концы света, по всем замкам и усадьбам, ко всем зажиточным и довольным жизнью людям, но стоило хорошенько порасспросить их, и оказывалось, что все они испытали и нужду, и горе. "А вот я -- нет!" -- заявил один свинопас; он сидел у канавы и весело распевал песенку. "Я счастливейший человек на свете!" -- "Так давай сюда твою рубашку! -- сказали посланные. -- Тебе дадут за нее полкоролевства!" Но у него не было рубашки. А он все-таки называл себя счастливцем!