На другой день утром окна подвальной квартиры были покрыты самыми прелестными ледяными узорами и цветами, каких только может желать снежный болван, но они собою затмили печь. Стекла целый день не оттаивали, и он не мог видеть печку, которую представлял себе таким милым женским существом. У него внутри и около него хрустело и скрипело; был как раз такой мороз, какому должен радоваться только снежный болван. Но он не радовался -- да и как мог он радоваться, не видя более печки!
Бедный болван захворал ужасной болезнью: у него была тоска по печке!
-- "Это плохая болезнь" -- сказала цепная собака... -- "Я сама страдала этой болезнью, но пересилила ее. Вон! Вон! Лучше из памяти вон!.. Однако-же у нас будет перемена погоды! "-- прибавила она.
И в самом деле, погода переменилась: наступила оттепель.
Снежный болван таял. Он уж ничего не говорил и не жаловался, -- а это самый верный признак разрушения сил.
В одно утро он совсем растаял. И вот там, где он стоял, теперь торчала палка, с железной печной кочергою наверху.
-- "А!... вон оно что!... теперь-то я понимаю, от чего у снежного болвана была такая сильная тоска по печке!.." -- сказала цепная собака. "Итак, у снежного болвана был во чреве печной скребок! -- Так вот что у него внутри шевелилось!" -- При этом размышлении собака жалобно завыла... -- Ну, что-же делать? Всему конец. Теперь это прошло, вон! вон!.." -- На дворе уже стояла весна!.. Вскоре и цепная собака забыла про снежного болвана.