-- А ты не писал чего-нибудь вечером, после того как мы попрощались? -- спросила тетушка. -- Ах, если бы ты писал! Ты ведь у меня поэт и будешь поэтом!
Мне показалось при этом, что она лукаво-прелукаво улыбнулась, и я уж не знал -- любящая ли это тетушка Миллэ предо мною или ужасное ночное видение, взявшее с меня слово никогда не писать стихов?
-- Так ты не писал стихов, милый мой мальчик?
-- Нет, нет! -- вскричал я... -- А ты... ты -- тетушка Миллэ?
-- А то кто же? -- сказала она. И впрямь это была тетушка Миллэ. Она поцеловала меня, взяла извозчика и уехала домой.
Я, однако, решился написать то, что тут написано: это ведь не стихи, да и напечатано никогда не будет!.."
На этом рукопись обрывалась. Молодой друг мой, будущий приказчик бакалейного магазина, так и не мог добыть остальной части тетрадки; она пошла гулять по белу свету в виде обертки для селедок, масла и зеленого мыла -- выполнила свое назначение!
Пивовар умер, тетушка умерла, сам студент умер, а искорки его таланта угодили в бочку. Вот каков был конец истории -- истории о тетушке Зубной боли!