Это явились куры. Они так и засеменили по огороду. Самая первая курица была дальнозоркая, увидала гусеницу на капустном листе и клюнула его. Гусеница свалилась на землю и принялась изгибаться и вывёртываться. Курица покосилась на неё сначала одним глазом, потом другим, -- она ещё не знала, что выйдет из этих вывертов.
"Ну, он вертится этак не по доброй воле!" решила она, наконец, и хотела было склевать гусеницу. Жаба так перепугалась, что подползла к курице вплотную.
-- Э, да он выдвигает резервы! -- сказала курица. -- Ишь, ползучка какая нашлась! -- И она повернула прочь. -- Нужен мне очень этакий зелёный червячок! Только в горле от него запершит!
Остальные куры были того же мнения и тоже ушли.
-- Ну, я таки отвертелась от неё! -- сказала гусеница. -- Вот что значит не терять присутствия духа! Но самое трудное ещё впереди! Как мне опять взобраться на мой капустный лист? Где он?
Жаба подошла к гусенице и выразила своё сочувствие, а также радость, что её безобразие обратило курицу в бегство.
-- Что вы хотите сказать? -- спросила гусеница. -- Я сама отвертелась от неё. Фу, на вас смотреть тошно! Оставьте меня, пожалуйста, в покое! Я, кажется, у себя дома! А, вот и мой листок! To-ли дело у себя дома! Но надо взобраться повыше!
-- Да, повыше! -- сказала жаба. -- Выше! У нас с ней симпатия! Но она не в духе теперь -- от страха. Все мы хотим взобраться повыше!
И она подняла голову как только могла.
На крыше крестьянской хижины сидел аист; он трещал языком и аистиха трещала.