-- Тут, пожалуй, чересчур сыро для вас! -- сказали лягушки. -- Но милости просим! Вы дама или кавалер? Впрочем, всё равно! Милости просим!
И её пригласили на вечерний семейный концерт. Восторг был полный, голоса тоненькие, -- дело известное! Угощения не было никакого, только даровое питьё -- целый пруд, если угодно.
-- Теперь мне надо дальше! -- сказала жаба. Она всё рвалась к лучшему.
Видела она над собою звёзды, такие большие, ясные, видела и новорожденную луну, видела и солнце, которое подымалось всё выше и выше.
"Я, значит, всё-таки ещё в колодце, только в большом. Надо взобраться ещё выше! Ах, меня так и тянет всё дальше и дальше, всё выше и выше!"
Вот настало полнолуние, и бедняжка подумала: "Не ведро-ли это спускается? Вот бы прыгнуть в него да подняться кверху! Или, может быть, солнце -- большое ведро? Какое оно огромное, яркое! В нём бы хватило места для всех нас! Надо будет ловить случай! Ах, как оно засветилось у меня в голове! Драгоценный камень вряд ли светит ярче. Ну, его-то во мне нет, да мне и горя мало! Нет, вот подняться ещё выше, к ещё большому блеску и радости -- это дело другое! Я твёрдо решилась на этот шаг, но всё-таки и побаиваюсь слегка... Шаг, ведь, серьёзный! Сделать его, однако, надо! Вперёд! Всё прямо, прямо! Знай -- шагай!"
И она зашагала, т. е. поползла. Вот она выбралась на проезжую дорогу; тут жили люди, попадались сады и огороды.
-- Сколько, однако, на свете разных тварей! Я их и не знавала прежде! И как велик, прекрасен самый свет! Но надо осматривать его, а не сидеть на одном месте. -- И она прыгнула в огород. -- Какая зелень! Как тут хорошо!
-- Знаю, что хорошо! -- сказала гусеница, сидевшая на капустном листе. -- Мой листок больше всех здесь! Он закрывает от меня полсвета, но я в нём и не нуждаюсь!
-- Кок-кок-кудак! -- раздалось возле них.