Наконецъ, я простился съ Ковровымъ и перебрался во Владиміръ.
Я думаю, что обитатели гор. Владиміра, замѣчательнаго въ исторіи разными великими событіями, храмами, древними ризницами и проч. и проч., думаю, что эти обитатели, если и умѣютъ читать, то никогда и ничего не читаютъ, считая, не безъ основанія, чтеніе дѣломъ грѣховнымъ, а самую книгу -- произведеніемъ нечистой силы. Писать они точно также, думаю, если и умѣютъ, то кромѣ донесеній я корреспонденцій въ "Голосъ", тоже никогда и ничего не пишутъ, считая свѣтское писаніе настолько же дѣломъ грѣховнымъ, насколько и чтеніе, а самыя чернила, перья и бумагу такими вещами, которыя придуманы нечистой силой и, главнымъ образомъ, для погибели православія...
Пріѣхавъ во Владиміръ, мнѣ нужно было отыскать одну книгу для просмотра. Спѣшу утромъ въ библіотеку для чтенія. Такъ какъ я не знаю, гдѣ она помѣщается, то у перваго попавшагося барина, котораго по легкомыслію принимаю за грамотнаго, испрашиваю о помѣщеніи библіотеки.
-- Позвольте узнать, гдѣ тутъ помѣщается библіотека для чтенія? спрашиваю я его самымъ любезнѣйшимъ образомъ.
Баринъ вдругъ круто останавливается и съ негодованіемъ желаетъ проглотить меня своими буркалами.
-- Что? спрашиваетъ онъ, не переставая меня глотать.
-- Гдѣ тутъ, позвольте узнать, библіотека помѣщается?
Баринъ окончательно проглатываетъ меня и, ничего не отвѣтивъ, уходитъ.
Ловлю другого, но предварительно уже заглянувъ въ его зеркало души. Этотъ другой баринъ оказывается къ счастью не изъ глотающихъ.
-- Библіотека? спрашиваетъ онъ меня, послѣ моего вопроса, какъ будто прислушиваясь въ произносимому имъ слову и начинаетъ думать. Думалъ онъ долго; я все стоялъ. Потомъ посмотрѣлъ вдоль улицы, послѣ этого повернулся назадъ и тоже посмотрѣлъ вдоль улицы.