-- Не знаю-съ... не слыхалъ, отвѣтилъ онъ наконецъ, и сталъ тихо отъ меня отходить, держась нѣсколько бокомъ, какъ будто подъ наитіемъ того соображенія, что если, молъ, Богъ дастъ, вспомню, то оборачиваться-то и меньше придется.
Отправляюсь въ книжную лавку Парклова, въ которой мнѣ должны были, по увѣренію третьяго остановленнаго мною барина, навѣрное сказать, гдѣ помѣщается библіотека. Но вмѣсто книжной лавки я обрѣтаю лавку канцелярскихъ принадлежностей, съ нѣсколькими десятками старыхъ учебниковъ и двумя новыми экземплярами "Судебныхъ уставовъ"! Однако и въ этомъ единственномъ мѣстѣ книжной торговли и книжнаго дѣла г. Владиміра, мнѣ все-таки не пришлось узнать, гдѣ помѣщается библіотека для чтенія.
-- Да вы вѣрно ли знаете, что есть въ городѣ библіотека? спрашиваю я.
-- Помилуйте! какъ же этого не знать! Она вѣдь вотъ все время гдѣ-то здѣсь, около дворянскаго института, находилась, только съ годъ всего какъ переѣхала... У кого бы это вамъ спросить? вдругъ задался вопросомъ доброжелательный книгопродавецъ.-- Вѣдь вотъ -- спросить-то не у кого, экая жалость! отвѣтилъ онъ, долго подумавъ и вздернувъ плечами.
Иду дальше, куда глаза глядятъ...
Послѣ нечеловѣческихъ усилій, мнѣ, наконецъ, удается узнать, что библіотека дѣйствительно имѣется въ городѣ и что помѣщается она около Золотыхъ воротъ. Усталый, я снова воодушевляюсь и спѣшу, но увы! нѣтъ опять у Золотыхъ воротъ библіотеки! Есть и кофейная, и фотографія, и кабаки, а библіотеки все-таки нѣтъ!.. Наконецъ, къ вечернямъ, въ какомъ-то переулкѣ, противъ какихъ-то овраговъ, въ старомъ, развалившемся домѣ я нахожу библіотеку. Да, это она! На углу гнилого дома прибита вывѣска, длинная и узкая, вершка въ три ширины, на которой стоитъ надпись: публичная общественная библіотека... Отправляюсь на дворъ, иду среди грязи, подпрыгивая по раскинутымъ кирпичамъ въ сѣни, и затѣмъ, между капустныхъ кадокъ, сильно нагнувшись, пролѣзаю въ очень низкую дверь -- пролѣзаю и въ ужасѣ останавливаюсь на порогѣ! Въ передней, подъ самымъ моимъ, носомъ оказываются сидящими за столомъ нѣсколько человѣкъ съ дѣтьми и сладко обѣдающими. Вонь -- страшнѣйшая! Пахнетъ щами и грудными младенцами! Когда я, такимъ неожиданнымъ образомъ, появился на порогѣ, кто-то изъ сидѣвшихъ за столомъ въ одной рубашкѣ вскочилъ и единымъ духомъ перенесся въ сосѣднюю комнату. Поднялась суматоха. Я стоялъ надъ порогомъ, стоялъ еще нагнувшись, и рѣшительно не зналъ, что мнѣ тутъ слѣдовало предпринять.
-- Пожалуйте, пожалуйте, вотъ сюда-съ, въ залу, стала приглашать меня какая-то женщина, тоже, какъ я теперь разсмотрѣлъ, сильно суетившаяся.-- Пожалуйте! онъ сейчасъ выйдетъ, только одѣнется. Прошу покорно!
Я пошелъ по дрожащему полу въ залу. Изъ нея, черезъ раскрытую дверь, моимъ взорамъ представился ходъ въ другую комнату, гдѣ на стѣнѣ виднѣлись "три полки съ книгами", вѣроятно, ходъ въ... спальню, думалъ я. Но, нѣтъ; это-то именно и была публичная библіотека губ. гор. Владиміра!!. Мнѣ скверно стало! Я вернулся и вышелъ, недождавшись этого онъ, который къ сожалѣнію такъ теперь и останется навсегда мною непознаннымъ...
Я не подвожу итоговъ своимъ замѣткамъ; предоставляю это дѣло самому читателю.
Такова умственная дѣвственность и непорочность владимірцевъ! Такова блаженная и безпечальная страна, при одномъ только поверхностномъ на нее взглядѣ! Человѣкъ, правда, остался тамъ человѣкомъ, но все ли человѣческое ему нечуждо, или все чуждо?-- Подумайте и скажите.