Бросив руку Василия, я стал против Акулины и, задыхаясь от охватившего меня гнева, спросил:
-- Это он... правду говорит?
-- Ну и взяла.
-- Как же вы смели?!
-- А так и смела. Что же я его даром буду кормить? Тоже небось жрет как прорва.
-- И вы били его?
Молодой человек, с видимо возраставшим интересом наблюдавший за этой сценой, не выдержал и, размахивая руками, смеясь и захлебываясь в словах, начал с непонятным восторгом представлять, как била Алешу Акулина.
-- У тебя, грит, что это в кулаке зажато? А Лешка стоит как пень и кулака не разжимает. Акулина-то как хватит...
Но я перебил его и, обращаясь к Акулине, прокричал высоким, у меня самого в ушах отдавшимся голосом:
-- Вы, Акулина, подлая женщина! Вы... мерзкая женщина! Я папе скажу, он к губернатору поедет!.. Он... -- Но дальше слов у меня не хватило.