-- И женские.
Через неделю чудак явился в нестерпимом сиянии и блеске.
-- Испытал! -- еще с порога закричал он и бросился целовать меня. -- Ангел! Любит меня! Сама сказала...
-- Опять!
-- Клялась! -- при этих словах мой друг поднял палец кверху с весьма торжественным видом, и затем, опустив его, прибавил торжественным шепотом, -- любить вечно.
-- Мой друг, нельзя...
-- Знаю. Клятвам пьяниц...
-- И женщин. Еще испытай.
Через неделю снова отворились мои двери, и вошел... нет, не вошел, а вступил чудак, медленный, серьезный и величественный. Молча, с достоинством неописанным, сел на стул и, устремивши на меня огненный взор, с расстановкой произнес:
-- Она меня -- поцеловала.